– Рассказать тебе кое-что про моего папу? – прищурившись, спросил мальчишка прабабу Веру. – Тебе же интересно, потому что он почти твой сын!
– Нет, Лешенька, твой папа мне не сын, он мне внучатый зять, муж внучки, Катеньки, твоей мамы, – попыталась как можно доходчивей объяснить Вера Петровна. Леша внимательно посмотрел на нее своими чистыми непонимающими глазами, но легко со всем согласился.
– Ладно, – махнул он рукой, а ногой пнул под кровать один из своих рукотворных кошельков под названием «Комсомо», видимо, «Комсомольская правда». – Папа строгей мамы! И еще я знаю, что все папы и дедушки нервничают, когда голодные.
– А как это они нервничают? – Вера Петровна сделала удивленное лицо.
– А вот так: р-р-р-р-р! – обнажил Лешка свои мелкие зубки. – Ну, что еще у него интересного? – задал он вопрос куда-то в воздух, хитро при этом взглянув на Веру Петровну, которая выглядела очень заинтригованно.
– Рассказывай!
– Еще у него много черных инструментов, красивых, но почему-то не блестящих. Да и вообще много чего интересного есть, – Лешка на секунду задумался и торжественно выговорил, – э-лек-три-чест-во, например.
– Ух ты! Не может быть! – если бы Вера Петровна умела свистеть, она бы, вероятно, присвистнула!
– Да! А еще он у меня умеет делать суп-пуре!
– Да он у тебя просто волшебник! Суп-пюре! Из чего, интересно? – заинтересованно спросила бабушка-прабабушка.
– Из чего? Это тайна! – выпалил Лешка.
– Тайна? От меня? Я ж твоя прабабушка! Какие от меня могут быть тайны? – прабаба Вера сделала вид, что ее эта новость очень расстроила.
– Ладно, скажу! Из картошки! Картошку-пуре он делает! Он до меня еще научился все это делать, давным-давно! – почти шепотом сказал Лешка Вере Петровне на ухо. А потом добавил:
– А сейчас ты готова? Я тебе скажу свою самую большую тайну! Папа умеет есть даже! Это самая крупная тайна всей моей жизни!
– Надо же! Какой он молодец! Это он тебя научил? – спросила Вера Петровна.
– Да, он обещал еще меня всякому разному научить, я тогда тебе буду рассказывать, вдруг ты еще не все знаешь?
Парижские тайны
Оторвавшись от мужа и детей, Катя летела в Париж. А там тоже все было привычным – привычные адреса, почти родная больничка, кофейный автомат, у которого во чреве всегда булькало, ставшие знакомыми медбратья и доктора, которых Катя называла уже по имени, лежащий на высоких подушках папка с заклеенными ранами на голове и безумно уставшая мама с вечно тревожными глазами. Вроде как и Париж, несбываемая для многих мечта, вечная зависть Катиных московских подруг и знакомых: вот она, Эйфелева башня, теплые круассаны с чашечкой какао в милом кафе неподалеку, женщины в маленьких черных платьях, мужчины с глазами Алена Делона, а дальше, через речку, долгая очередь в Лувр, уважительные клошары с бутылкой вина в руке и книжные развалы на набережной Сены… Казалось бы, живи, смотри, получай удовольствие… Только на самом деле все было иначе.