Жили Катя с мамой в представительской квартире в резиденции советского посольства на рю де Гренель. Что эта квартира «представляла», никто не знал, но главное – бесплатно, за постой не брали – большое подспорье и нескрываемое счастье. Посол был другом Роберта и Алены и тоже помогал чем мог.

Квартирка находилась на третьем этаже старинного особняка, построенного еще во времена Людовика XIV, может, особо и не отремонтированная с тех времен – двухкомнатная, окнами в тихий посольский двор, очень милая, старенькая, пропахшая парижской плесенью с пола до потолка. Обои в цветочек копились, спрессовываясь, на стене столетиями и представляли собой культурные слои Франции со времен «Великолепного века» до периода Пятой республики. Поклейка стояла самостоятельно, давно уже отклеившись от стенки, и была приперта длинным советским шкафом, заброшенным сюда волею судеб. На самом верху, под потолком, обои жили отдельно от стены, образуя отклячившийся длинный карман во всю длину, в котором гнездовались мыши. Почему они вели такой высокогорный образ жизни, Катя не понимала. Хотя, возможно, там было чем питаться – клейстером Людовика XIV, например. Ночью мышки активизировались, весело и от души шурша культурными слоями обоев, попискивая и ради развлечения спускаясь по занавеске на плоскогорье. Эта комната по умолчанию была отдана им на откуп, потому что Катя боялась, что в темноте они как-нибудь промахнутся мимо замызганной занавески и спланируют ей на голову, и тогда все, хана. Во второй крохотной комнате, где Катя поставила раскладушку, они тоже появлялись, но изредка, транзитом, без особых активностей. Главное, Алене эта мышиная каморка почти не надобилась, она всегда оставалась ночевать в палате рядом с мужем. И слава богу, а то с мышами у нее были очень натянутые отношения. В квартире с мышами жили, сменяя друг друга, девочки.

Письма от Лидки приходили из Москвы часто, и с посольской оказией договорились, чтобы их выдавал посольский охранник при входе, а как уж они попадали к нему, Катя не интересовалась. Лидка писала без подробностей, почти одно и то же, но сердечко Кати сжималось, когда она открывала письма от родной бабушки:

«Моя любимая девочка! Очень скучаю по тебе! Как ты там управляешься? Скорее бы получить от тебя весточку, что уже выезжаешь. И вылетаешь. Такая тоска без тебя… Я тебя очень люблю и очень жду… Ангела тебе в дорогу!» «Люлечка моя золотая! Очень скучаю! Хоть два словечка в день пиши! Я буду очень рада! Люблю тебя безмерно! Ты мне напиши, сколько дней осталось до приезда, я только и делаю, что считаю… Твоя Лидка»