Катя сделала еще шаг, наступив впопыхах на чью-то важную ногу, но даже не извинилась, а выпалила, боясь не успеть:

– Папа болен, его надо везти за границу, а средств не хватает, – начала она. Ее уважительно подпустили к телу, и она вышла в центр зудящего кольца. Говорить прилюдно о семейной просьбе ей было неловко, но речь шла о жизни отца, и она плюнула на все приличия. Рассказала о Внешторгбанке, об отцовских деньгах, которые десятилетиями там накапливались, и вот, к сожалению, настало время, когда они могут спасти отцу жизнь.

– Решим вопрос, не волнуйтесь, – подытожил Горбачев и кивнул кому-то в толпе. Тотчас к Кате подошел молодой вышколенный человек без особых внешних примет, который аккуратным почерком записал в блокнот ее имя, фамилию, номер телефона и суть вопроса.

Через пару дней деньги были переведены в один из французских банков.

Алик в Париже уже ждал. Он во что бы то ни стало хотел поставить Робика на ноги. Он за него отвечал лично, не понимая, получится его вылечить или нет. И снова лучший военный госпиталь, уже другой, дальше от центра, но еще более современный и продвинутый. Снова операция. Не такая страшная и долгая, как первая, – поставили дренаж, который стал отводить из мозга жидкость в брюшную полость. Как уж он справлялся с этой задачей, понятно не было, но на этот раз все изменения в отцовском поведении и самочувствии произошли стремительно. Мозг, избавившись от давления, очухался, расправился, взбодрился, возрадовался и стал абсолютно адекватно реагировать на жизнь. Но о том, чтоб встать на ноги, пока и не мечтали. Хотя нет, мечтали и даже очень.

– Представляешь, вернемся в Москву к моему дню рождения и сразу гостей позовем, – Роберт говорил и смотрел в потолок, где, наверное, рисовались подробные картины теплого июньского вечера, жужжащих пчел или жуков – что-то обязательно должно было жужжать, Боньки, бегущего впереди хозяина открывать гостям калитку по длинной кривобокой дорожке со склонившимися налитыми и полураспустившимися бутонами розовых пионов. – Всех-всех позовем… Коббов, Ларошелей, Ревзиных, Феликсов, даже перечислять не буду – всех!

– А мы с Лиской и Катюлей наготовим всего… Лиска так здорово готовить научилась! Тебе чего хочется?

Роберт полулежал на высоких подушках и, переведя взгляд с потолка, с любовью смотрел на жену. Какое счастье, что он вернулся, что она и девочки рядом, а весь этот ужас позади… Девочки рядом были не все время, по очереди, наездами из Москвы, а Алена около мужа оставалась постоянно. Младшей надо было как-никак продолжать учиться, хоть кроме пятерок ничего не получала, но университет, да еще журфак, да еще очный, – дело такое, хочешь не хочешь, а являться в альма-матер надо. Хоть изредка. Хорошо еще, что курс был четвертый, требования помягче, но все же. Вот Лиска и отрывалась к отцу и маме, помочь чем может и поддержать. Потом вахту принимала Катя.