Так он и остался подле нее на всю жизнь, найдя в ней свое мужское счастье, охраняя ее и следуя по пятам, по жизненному течению. А сейчас сидел, глядя на свою давнюю любовь, и понимал, что уходить, физически ли, ментально ли, всегда гораздо легче, чем оставаться. Он тут, в реальном мире, с обыденными проблемами, привычными делами, походами в магазин и сидением в ее комнате, а она уже немного не здесь, а где-то неподалеку, куда уже не дойдешь, не доедешь, а можно только дофантазировать. Но день на день не приходился – то тихая и подозрительная, нехотя, а иногда и невпопад отвечающая или вовсе молчащая, то обычная Лидка, живая, веселая, искрящаяся, со своими вечными шуточками:
– Как я себя чувствую? Как женщина, родившаяся в 1903 году! Вот как я себя чувствую! У меня теперь не жизнь, а ежедневная гибель Помпеи…
И поди пойми, хорошо это или плохо!
Но все равно, худо-бедно, Лидка пока держалась на плаву. Да, многое забывала, да, отчаянно плакала, если что-то не удавалось, как прежде, но тащила на себе дом из последних сил. С помощью Валентины, конечно. Без присмотра ни дом, ни Лидку теперь уже никогда не оставляли. Особенно после случая, когда она ушла искать братьев.
Их вообще у родителей было четверо – двое братьев и две сестры, Арончик с Рафаилом и Лидка с Идкой, но к своим восьмидесяти восьми годам Лидка осталась одна. Младший, Арон, ушел первым еще в середине семидесятых – сердце не выдержало. Самый старший, Рафаил, подзадержался еще лет на восемь, а Ида доскрипела до самого конца восьмидесятых. Затуманенный Лидкин мозг не мог смириться с этими потерями и искал любую лазейку, чтобы подвергнуть этот факт сомнению. Лидка иногда набирала какой-то забытый телефонный номер и долго вслушивалась в гудки или в шипящую тишину. А когда ее спрашивали, кому она звонит, отвечала всегда странно и витиевато:
– Да так, еще один кирпич вытащили из старой постройки…
Признаваться в своих сомнениях, видимо, боялась и где-то в глубине души все понимала, но почему бы не проверить еще разок? А однажды все-таки ушла искать братьев. Недалеко, но ушла. Она всю жизнь к сестре и братьям относилась очень нежно, как могла оберегала и пестовала, они вроде как выросли друг из друга. Вот и ушла как-то их искать. Соскучилась. Катя спохватилась минут через пять, как раз собиралась с детьми выйти на воздух, а тут увидела, что бабушки в квартире нет. Посмотрела с балкона во двор, сразу ее и увидела. Идет себе Лидка тихонечко, в пальтишке не по сезону, подходит к каждому черному ходу – а на Горького все дома со стороны дворов имели черный ход, у каждого подъезда и магазина был свой. Тянет дверь, та, конечно, не поддается, и идет дальше. Катя бросила детей и побежала за бабушкой.