В груди все сжимается, когда его глаза темнеют, будто внутренний зверь выиграл битву и заметил свою добычу.
— Откиньтесь назад.
Требование застает меня врасплох.
Рационально я понимаю, что я независимая женщина и должна дать отпор мужчине, думающему, что он может мной командовать. Иррационально же я хочу знать, почему он расстегивает пуговицы на манжетах своих рукавов.
Послушание никогда не было моей сильной стороной. С подчинением авторитетам дела обстоят еще хуже. И все же я смачиваю нижнюю губу и нерешительно откладываю в сторону блокнот и подушку. Мой взгляд прикован к нему, я ловлю каждое его движение. Он делает то же самое.
Каждое подергивание сухожилия. Скольжение шелкового платья по моей коже. Падение волос на плечо. Он видит абсолютно все.
Поднявшись с кресла, он крадущейся походкой приближается и останавливается прямо надо мной.
— Вы знаете, каково это — когда вас душат, мисс Синага?
От напряжения, нарастающего внутри, становится трудно дышать. Я один раз качаю головой.
Он тихонько хмыкает, о чем-то размышляя. Затем медленно, неторопливо, убеждаясь, что я смотрю, закатывает рукава до локтей. Каждое движение точное. Намеренное. Складка за складкой, он продолжает, пока я не начинаю видеть, как при каждом движении перекатываются мышцы на его предплечьях.
Желание разгорается внизу живота, требуя близости. Сквозь шелковое платье я чувствую, как затвердели соски под лифчиком, не способным скрыть, насколько сильно этот мужчина на меня влияет.
Мэддокс это видит. Я знаю, что видит, потому что он перестает закатывать рукав, уставившись на то, как вздымается и опускается моя грудь. Его ноздри раздуваются.
О, это плохо.
Но я не хочу его останавливать.
Томным движением он продвигает колено между моих ног, перенося вес на край дивана. Он подается выше, пока не оказывается в считанных дюймах от самого сокровенного места между моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги еще шире.
Я вцепляюсь в подлокотник, чтобы удержать себя и не сократить дистанцию. Если он пододвинется еще ближе, то почувствует, насколько я промокла.
Осторожно, давая мне шанс сбежать куда подальше, Мэддокс кладет одну руку на подголовник позади меня, а другую опускает на мою шею. Один за другим его пальцы обхватывают мое горло, запрокидывая голову назад, так что у меня не остается другого выбора, кроме как тонуть в его облике.
Я вздрагиваю под ним и хватаюсь за руку, удерживающую меня. Моя хватка длится всего секунду, после чего рука безвольно опускается в бок. Я всем сердцем верю: если бы сказала ему остановиться, он бы остановился. Поэтому, когда он сжимает пальцы, я остаюсь на месте.