Он стонет:
— Тебе не следовало оставаться со мной наедине. Я уничтожу тебя. Буду трахать до тех пор, пока ты не сможешь ходить. Я лишу тебя способности говорить, так громко ты будешь кричать. И знаешь что?
Я едва могу держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы связать пару слов.
— Я задал тебе вопрос, мисс Синага. — Это звучит почти как рык.
— Что? — срываясь, выдыхаю я. Я уже на самом краю.
— Ты будешь хорошей девочкой, будешь смотреть на меня, пока кончаешь на диване своего профессора, и тебе это, черт возьми, понравится.
Это становится последней каплей.
Молния взрывается в каждой клеточке моего тела. Белая вспышка жара ослепляет меня. Я падаю. Кричу, и нет никакой спасательной шлюпки, чтобы меня подхватить. Это продолжается и продолжается, пока у меня не иссякают силы. Зеленые глаза сменяются черными, карими и золотыми, пока мир вокруг вращается.
Это не те слова, под которые мне хотелось бы кончить, но переключатель щелкнул. Мэддокс вернул себе бразды правления и проник мне под кожу. Я в его власти настолько же, насколько он в моей. В какой бы омут мы ни падали, мы делаем это вместе. Падаем на один и тот же меч. Хотя чувство единения — это совсем не то, что я испытываю. Это взаимная связь, и она куда опаснее. Такая сильная, что от нее можно заболеть.
Дрожь прошивает меня насквозь, когда я вынимаю пальцы и осторожно опускаю дрожащие ноги на пол. Я не успеваю даже пошевелиться, чтобы привести себя в порядок и убрать весь наш беспорядок — он хватает меня за руку и обхватывает губами те самые пальцы, которыми я только что довела себя до оргазма.
Язык Мэддокса проходится по ним, слизывая остатки моего желания. Он продолжает пристально смотреть на меня. Тихий звук рокочет в глубине его горла, заставляя меня ахнуть.
— Тебя подослали, чтобы меня уничтожить, — шепчет он, когда наконец отпускает меня.
Стук в дверь заставляет меня подскочить на ноги, и я без раздумий бросаюсь прочь от него, сжимая в руках сапоги и колготки. Румянец полыхает на моих щеках. О боже. Что, если кто-то меня слышал?
Единственное, что хуже мужчины, спящего со своей студенткой, — это женщина, спящая со своим профессором.
Мэддокс бормочет проклятия, которых я не разбираю; я слишком занята тем, что панически натягиваю на себя одежду, чтобы выглядеть так, будто я не ласкала себя только что пальцами на глазах у своего профессора. Я даже не успеваю вернуться за трусиками, оставшимися на диване — Мэддокс распахивает дверь и рычит:
—Что?
Мне нет дела до их разговора. Посмотреть на Мэддокса я тоже не решаюсь. Я закидываю сумку на плечо, хватаю пальто и мельком бросаю взгляд на студента у двери. Я узнаю его по одному из моих занятий. Его зовут Алекс или Эндрю, или как-то так.