— Я принесла тебе обед, — пищит она и протягивает мне пакет.
Я тупо на него уставлюсь. Контроля над моей личной жизнью им было мало, теперь мои родители решили поганить еще и мое рабочее место?
— Уверен, за этот визит мне стоит благодарить матушку, — хмурюсь я, но тут же стираю все эмоции с лица, когда она вздрагивает.
Будь на ее месте Рейна, и посмотри я на нее вот так, она бы только приняла вызов и заставила меня попотеть. Я почти уверен, что она ловит кайф, когда бесит меня. Если не считать моего брата, не было ни одного человека, способного выносить мою прямоту. До нее.
Эби опускает глаза, утыкаясь взглядом куда-то мне в грудь.
— Она сказала, что нам нужно больше работать на публику.
Вздохнув, я зажмуриваюсь, после чего осторожно забираю пакет из ее рук — словно это бомба — и выдавливаю слова благодарности. Я не могу злиться на нее, когда она пришла сюда по приказу. И тем не менее:
— Больше не приходи ко мне на работу.
Она колеблется.
— Но мне сказали, что нам нужно чаще появляться вместе. Не только на наших ужинах. Мама говорит, люди шепчутся, что вся эта женитьба — чисто ради выборов.
— Значит, не все аколиты идиоты, — усмехаюсь я. — Неважно, что тебе там говорят. Моя работа — запретная зона. Если хочешь что-то организовать, напиши мне. Мне не нравятся сюрпризы, застающие врасплох.
Мой голос звучит довольно мягко, но она сглатывает и уставляется на свои туфли, чувствуя себя пристыженной на глазах у всего университета.
— Хорошо.
— Вот и отлично, — я пытаюсь изобразить дружелюбную улыбку. Ключевое слово здесь «пытаюсь ». — Прекрасно поговорили. Спасибо за обед.
Я разворачиваюсь, чтобы оставить ее заниматься тем, чем она там занимается целыми днями…
Шопингом, скорее всего. Хобби моей невесты-светской львицы — тратить папочкины деньги.
А вскоре и мои, если я не найду способ этого избежать.
Я взбегаю обратно по ступеням, направляясь к своему кабинету, и выбрасываю еду в ближайшую мусорную корзину. Я бы не удивился, если бы матушка отравила ее или спрятала туда лезвия бритвы, просто чтобы держать меня в тонусе.
Мое настроение летит в еще более крутое пике, когда я прохожу мимо Алекса — пацана, который нарисовался у моей двери через секунду после моего религиозного опыта с Рейной на прошлой неделе. Он ничего не говорит, только косится на меня и продолжает спуск по лестнице.
Что это вообще такое? Мне что, суждено сегодня встретить каждого члена Ордена?
Мне нужно либо нажраться до беспамятства, либо превратить кого-нибудь в арт-объект, чтобы выпустить пар. Браться за кисть в таком состоянии ни к чему хорошему не приведет. Моя выставка приближается, и я не могу позволить себе все просрать.