Вид его сияющего лица вызвал у меня почти физический дискомфорт, настолько моя реакция была далека от его искренней радости. У Лоуренса было из тех знакомых лиц, что встречаешь сотни раз: стандартная привлекательность обычного парня лет двадцати пяти. Он точно в чьем-то вкусе, просто не в моем.
— Я тут кое-что принес, — капли дождя разлетелись с его выбеленных волос, когда он скидывал рюкзак.
Внутри всё затрепетало от предвкушения. Когда он вытащил папку, я едва сдержалась, чтобы не вырвать её у него из рук. Неделями ждала, когда он раздобудет сведения о новой жертве Тени Беклина. Будь мой отец жив, он бы пришел в ярость, узнав, что я спелась с копом ради того, чтобы стать подражательницей, которая на самом деле никого не убивает. Даже мама бы пришла в ужас от того, что я, вероятно, единственный член фан-клуба Тени.
Не то чтобы его жертвы… не заслуживали этого, как бы ужасно это ни звучало. У каждого, кого мне удалось опознать, были причины иметь врагов и прошлое, за которое стоило бы мучительно умереть. Конечно, никто не заслуживает смерти. Но я понимаю, почему убийца решил иначе.
Я выхватила папку у Лоуренса еще до того, как он успел полностью протянуть руку, и распахнула первую страницу. Да. Наконец-то я получу вдохновение для…
— И, э-э, я принес еще кое-что.
О нет.
Я медленно перевела взгляд с фото мертвого парня на Лоуренса. На его лице застыло то самое застенчивое выражение, которое в другой жизни я бы назвала милым. Затем я посмотрела на его протянутую руку. Внутри меня что-то умерло, пока я пыталась сохранить лицо.
Опять миндаль в шоколаде. Единственная вещь в мире, на которую у меня аллергия. Как романтично.
Мы познакомились в прошлом году, когда я вызвала полицию после того, как в нашу с Кими квартиру кто-то вломился. На том бы всё и закончилось, если бы через пару вечеров я не столкнулась с ним в фэнтези-баре, куда меня затащила Кими. Он дал мне свой номер, и по какой-то неведомой причине я его взяла. Виной тому были три коктейля «Лунное спаривание» и первое за долгое время приятное общение с незнакомцем после смерти мамы. Год спустя я твердо стою на позиции платонической дружбы, в то время как он постоянно балансирует на грани «почему бы не попробовать большее?».
Для меня это было твердое «нет» с самого первого дня. Если бы весь мой проект не держался на его помощи, я бы разорвала связи в ту же секунду, как он начал строить мне глазки пару месяцев назад. Но мне было приятно, что рядом есть кто-то, кто понимает мою боль. Он тоже недавно потерял мать. И он знал, что помочь может только одно — отвлечение. Он давал мне фото с мест преступлений и пытался разузнать об отце, а я в благодарность так часто носила ему обеды, что он всерьез поверил, будто мы на пути к чему-то большему.