Рейна опускает камеру, оставляя ее висеть на ремне на шее, чтобы показать мне фотографию в телефоне. Джереми выглядит там неважно. Похоже, трупное окоченение наступило еще до того, как его нашла уборщица.
Она указывает на угол экрана.
— В трех футах от тела лежит монета. Плата перевозчику, а у Цербера три головы.
Вообще-то я положил пенни ему на лоб. Должно быть, кто-то его смахнул. Что касается монеты, она права — это была плата перевозчику, вот только заплатить такую сумму было скорее оскорблением.
Поставлю ей семь баллов из десяти.
— И все это ты поняла по одному пенни?
Пенни за твои мысли, мисс Синага.
— Да. — Она качает головой и обходит комнату, снова взяв в руки камеру, чтобы задокументировать место преступления. — Харон не переправит его за такую сумму.
Я меняю свое решение. Это высший балл.
— Ты мне не веришь.
Мне не нравится ее оборонительный тон.
— Напротив. Я верю тебе всем сердцем. Хочу увидеть это произведение твоими глазами.
Рейна сегодня то и дело краснеет. Но на этот раз она отворачивается, пытаясь скрыть, что кусает губы.
Она останавливается возле углового столика в конце дивана и указывает на изящный черный предмет под лампой.
— Песочные часы символизируют загробную жизнь, но в них нет песка. Дело не в том, что время объекта истекло; просто для него ничего не существует за чертой смерти.
Ее бахилы шуршат по окровавленному ковру, когда она пригибается и заглядывает под абажур.
— Лампочки нет. — Она кивает сама себе, будто подтверждая то, что уже знала. — Берега реки Стикс, где души, которым нечем заплатить, обречены на скитания, часто описываются как темные. Отсюда и отсутствие лампочки.
Восемь из десяти. Она получит оставшиеся два балла, если сможет угадать другую отсылку.
У входа, возле полки для обуви, лежит камень из сада. Лампочка под искусственным деревом в столовой тоже отсутствует. В его спальне я оставил для него белое худи на кровати, а черное — в его машине.
Моя личная интерпретация «Острова мертвых» Арнольда Бёклина.
Мой фаворит — пятая версия, однако, полагаю, это слишком специфическая деталь, чтобы ожидать, что Рейна до нее догадается.
Она также не заметила, что далеко не все на стене — кровь. Восторг переполняет меня, когда я бросаю взгляд на капли розовых чернил, которые я разбрызгал по комнате. Они блекнут на фоне красного, но я-то знаю, что они там. Свидетельство нашего родства и риск потерять все, если она увидит меня в искусстве, которое я создал для нас.
— Что это? — произношу я, указывая на изменившее цвет пятно на ковре, потому что я полный дурак, когда дело касается ее. Я хочу, чтобы она меня увидела.