— Заприте дверь, мисс Синага.
Мое раздражение испаряется, а температура внутри взлетает до предела, когда он косится на меня, вызывающе приподняв бровь.
Он выпрямляется во весь рост и поправляет ремень, приковывая мое внимание к выпуклости в его брюках, которая увеличилась вдвое.
Я с трудом сглатываю ком в горле. Он никуда не девается.
— После того, что ты устроил в метро и как опозорил меня перед всей группой, ты, должно быть, бредишь, если думаешь, что можешь мной командовать.
Я горжусь тем, что мне удается говорить размеренно, хотя внутри все сжимается от отчаянной борьбы с собой, чтобы не пялиться на его эрекцию.
Мэддокс хищно подается вперед, уменьшая расстояние между нами. Он протягивает руку, обхватывает мой подбородок большим и указательным пальцами и наклоняет мою голову на бок, чтобы опуститься и прошептать мне прямо на ухо:
— Если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь вошел и увидел твои хорошенькие губы вокруг моего члена, советую запереть дверь для индивидуального занятия.
Жгучее желание затапливает меня изнутри. Мэддокс выпрямляется, его взгляд падает на мой рот, приоткрывшийся в беззвучном вздохе.Здесь? Это жеучебная аудитория .
В моей голове звенят все тревожные колокола, и каждый из них твердит, какой дурой я буду, если послушаюсь его. И все же от предвкушения опасности, исходящей от совершения запретного, по телу разливается сладостное напряжение.
В груди не хватает воздуха, когда я оглядываюсь на дверь. Если я сделаю то, что он говорит, это столкнет нас еще глубже к точке невозврата, откуда будет гораздо труднее выбраться назад и попытаться жить дальше, узнав, какова жизнь с Мэддоксом Шоу.
Мне придется вернуться к тому, чтобы быть невидимкой и жить со своим разумом, который никто не понимает.
Ведь... всё не может быть навсегда, верно? Сможем ли мы действительно со всем справиться? Сохранить то, что между нами, в тайне, пока не станет безопасно? Видит ли он нас в будущем?
Глядя в его глаза, я, кажется, знаю ответ. Это нечто большее, чем вожделение или чистое желание. Это отчаянная, внутренняя потребность, превосходящая простое физическое прикосновение. Я писала об этом раньше и мечтала о том, чтобы суметь воплотить подобное на экране.
Сердце колотится в груди, и подступающее тепло колет глаза, потому что я без тени сомнения знаю: я хочу, чтобы у нас все получилось.
Я позволяю ремню соскользнуть с плеча и опускаю сумку вместе с верхней одеждой. Затем — не давая себе времени передумать — я разворачиваюсь.
— Рейна, если ты запрешь эту дверь, пути назад не будет.
Я замираю, чтобы посмотреть на него через плечо. В голове проносится одно слово:хорошо .