Дыхание сбивается, когда его пальцы скользят по тыльной стороне моей руки, убирая волосы в сторону, чтобы коснуться губами плеча и подняться вверх по шее, вдыхая мой запах и оставляя за собой след из нежных поцелуев. Его горячее дыхание ласкает кожу, а пальцы едва ощутимо проводят под грудью, после чего ложатся на нее.
— Прошу прощения, что поставил тебя в неловкое положение, — бормочет Мэддокс там, где челюсть сходится с ухом. Дрожь прошивает меня насквозь. — Я хотел услышать твой голос, любовь моя.
— Не люблю выступать на публике. — Слова выходят прерывистыми от его прикосновений.
— Позволь мне помочь тебе привыкнуть к этому, пока у тебя не появилась более широкая аудитория.
Я киваю. Это единственное, что я заставляю себя сделать, пока поворачиваюсь и наблюдаю, как он возвращается и встает передо мной, из-за чего его выпуклость оказывается прямо на уровне моих глаз. Он снимает свитер и кладет его перед моими коленями. Жар разливается по моей киске — наполовину от возбуждения, наполовину от... тревоги.
— Раздвинь ноги.
Я часто моргаю, чтобы прогнать мысли. Какая-то врожденная часть меня хочет угодить ему —впечатлить его . Он открывает рот, чтобы повторить, и я поспешно выполняю приказ. Колготки цепляются за пол, пока мои колени не находят спасение на кашемировой ткани, все еще хранящей остатки его тепла.
Он наклоняет голову, проходясь по мне забавным, изучающим взглядом.
— Шире.
Я сглатываю колкий ответ, колеблясь мгновение перед тем, как подчиниться. Он тихо смеется, обнимая ладонью затылок, и опускает руку под мою юбку, ведя пальцами по киске, касаясь и дразня, потирая там, где я так хочу его. Я начинаю тяжело дышать и подаваться бедрами навстречу, чтобы получить от него то, в чем нуждаюсь. Только тогда он сдвигает в сторону белье и вводит палец внутрь.
В глазах взрываются звезды. Я прогибаюсь вперед, удерживаемая в вертикальном положении лишь его пальцами, запутавшимися в моих волосах. Он вынимает палец, чтобы добавить второй. Мои мышцы сжимаются вокруг них, и сильная дрожь прошивает меня, когда он принимается тереть мой клитор большим пальцем.
Его смешок звучит почти издевательски.
— Терпеть не можешь, когда тобой командуют, но твоя киска от этого чертовски течет, правда?
Я проклинаю его взглядом, потому что, черт его дери, он прав. Когда я не отвечаю, он оставляет меня ни с чем и сжимает сверхчувствительный клитор. Я вскрикиваю, вонзая ногти в его прикрытые тканью предплечья.
— Правда ведь, мисс Синага? — от строгого голоса Мэддокса я закипаю.
— Да, сэр, — сквозь зубы бросаю я, и этот садистский козел крепче сжимает мои волосы и заносит руку над киской. Он будто намеренно пытается вызвать во мне строптивость.