Он приподнимает брови.
— Сэр?
Я веду плечом.
— Легко запомнить.
Очевидно, это не тот ответ, потому что он мгновенно свирепеет, и я на собственном опыте убеждаюсь, почему люди называют его мстительным.
— Если уж у тебя такой строптивый рот, тебе лучше уметь им пользоваться. — Он выпрямляется во весь рост; в нем не остается ни капли нежности, пока он наматывает мои волосы на кулак и запрокидывает мою голову. — Высунь язык.
То ли сработал инстинкт самосохранения, то ли желание получить разрядку оказалось достаточно сильным, чтобы заставить меня подчиниться, но я приоткрываю губы, показывая ему горло, и тянусь к ремню.
Мои глаза округляются, когда его влажные пальцы толкаются мне в рот, покрывая язык свидетельством моего же возбуждения. Срабатывает рвотный рефлекс, я с трудом сглатываю, но он не отступает, лаская мое горло так, словно приучает меня принять его целиком. Слезы закипают в глазах, готовые пролиться каждый раз, когда он снова продвигается вглубь.
Влага стекает по моим бедрам, насквозь пропитывая белье. Я цепляюсь одной рукой за его ремень, чувствуя, как член трется о мою ладонь при каждом движении.
— Чувствуешь собственный вкус на моих пальцах?
Он вынимает руку, и я жадно глотаю воздух. Ноги дрожат, живот сводит от невыносимой пустоты. Я уже подумываю сама запустить руку себе между ног, если он так настойчиво собирается растягивать мои мучения.
— Нет ответа?
На мгновение я бросаю на него острый взгляд, но тут же превращаюсь в лужицу, потому что он вновь безжалостно вонзает те же пальцы в мою киску, двигая ими до тех пор, пока я не превращаюсь в тяжело дышащую, дрожащую массу, цепляющуюся за его плечи и чувствующую приближение пика.
И тут все прекращается. Я не успеваю даже мысленно убить его за то, что он прервал меня, как уже снова давлюсь его пальцами, чувствуя, как из уголка глаза катится слеза. Он удерживает мою голову, не давая сбежать — не то чтобы я этого хотела.
— Давай попробуем еще раз. Чувствуете собственный вкус на моих пальцах, мисс Синага?
Мэддокс не вынимает пальцев, чтобы я могла ответить. Я издаю звук, отдаленно напоминающий слова «Да, ты, садистский козел», потому что, если он опять подведет меня к краю только для того, чтобы отступить, я могу и в драку полезть.
Он отпускает меня, размазывая влагу по моим губам и подбородку.
— Хорошая девочка. Ну и что в этом было сложного? — Он так и сияет, видя ответный свирепый взгляд, и красноречиво косится на мою руку, все еще лежащую на его ремне. — Вы собираетесь что-то с этим делать, мисс Синага, или намерены просто сидеть здесь и украшать собой комнату?