Металлический привкус железа в воздухе становится гуще с каждой новой раной, которую он наносит. Мэддокс выпрямляется, вытирает лезвие о рукав своего свитера и прячет оружие обратно в карман.
— Как я уже говорил, перерезание горла может оказаться весьма грязным делом. Надеюсь, вы делаете заметки, мисс Синага, — произносит Мэддокс со своей притворно-непринужденной миной.
Мой взгляд приковывается к крови, вытекающей из зияющих ран трупа; багрянец пропитывает искусственные лепестки цветов. Это прекрасно в своем уродстве. Настоящая картина сама по себе.
— Этоты , — шепчу я очевидное. — Ты и есть Тень Бёклина.
Его лицо расплывается в улыбке, от которой у меня внутри все леденеет.
— Что меня выдало?
— Это риторический вопрос? — мой голос едва разносится из-за хрипоты.
— Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты перестала ходить на места преступлений.
Ты не говорил, что это твои, блять, места преступлений.
— Ты убьешь меня? — хриплю я, чувствуя, как с каждым ударом сердца все сильнее кружится голова.
— Не оскорбляйте меня, мисс Синага. Если тебе приходится задаваться этим вопросом, значит, я явно плохо справляюсь с тем, чтобы показать свои намерения.
Сглотнув, я киваю. Я верю ему. У него была масса возможностей причинить мне вред, ведь он уже какое-то время знал, что я выслеживаю серийного убийцу. Но это не объясняет, почему он позволял мне все это время уходить безнаказанной.
— Я сейчас упаду в обморок, — хриплю я, а мои колени подкашиваются от пронзительной боли в голове.
— Пожалуйста, не надо. Это было бы довольно неловко для тебя. И не в твоем характере, осмелюсь добавить.
Перед глазами плывут белые круги.
— Моя голова, — невнятно бормочу я, чувствуя, как мое тело заваливается на бок.
— Эй, эй, посмотри на меня. — Мэддокс в мгновение ока сокращает расстояние между нами, прижимая меня к себе и обхватывая мою щеку окровавленной ладонью.
Теплая жидкость размазывается по моей коже, и медный запах бьет в нос. Я нерешительно подношу дрожащие руки к лицу, а затем отстраняю их, глядя на тонкий слой красного на кончиках пальцев.
— Ты испачкал меня его кровью. — Мой голос звучит сипло, надрывно, будто я рыдала несколько часов подряд.
— Только скажи, и я могу достать еще — из-за своей густоты эта жидкость отлично подходит для рисования. Хотя со временем она портится. — В его глазах нет ни капли веселья, пока он говорит, только леденящая душу тревога.
Мрачный юмор немного притупляет шок, уступая место подступающей панике. В моей голове все громче воют сигналы тревоги. Он серийный убийца, а я главный свидетель.