Вероятно, он совершает убийства для общества. Безумный заказной арт. Может быть, Спенсер занимается чем-то похожим, вроде кровавого семейного бизнеса.
Я спешу к двери напротив той, в которую вошла, и также осторожно приоткрываю ее.
— …Мэр Томин выразил глубокую благодарность Дому Дорнмонт за усилия по блокировке законопроекта о Зоне Двадцать Три.
Дом Дорнмонт?
КакЭбигейл Дорнмонт. Что она там проболтала? Орден? Так они называются?
Женский голос звучит приглушенно, доносясь из-за стены.
— После изнурительных семи месяцев, благодаря вашей помощи, мы можем начать Проект «Красный», который будет возглавляться Домом Шоу совместно с нашим Заккарди…
Я замираю.Дом Шоу?
Игнорируя тревожные звоночки в голове, я продолжаю вслушиваться, пробираясь в коридор и подкрадываясь к голосу. Не знаю, на что я надеюсь. Возможно, на кабинет, в котором случайно окажется реестр всех людей, контактировавших с этим обществом? Может быть, список всех, кого они убили… потому что, возможно, смерть отца не была несчастным случаем.
Та же роскошная обстановка, что и в кабинете, отражается повсюду, куда бы я ни повернула. В конце коридора — развилка в обе стороны. Я колеблюсь, но всё же иду на голос.
Вокруг ни души, но аплодисменты, взрывающиеся в глубине зала, говорят о том, что там собралась целая толпа. Звук звяканья бокалов и столовых приборов доносится издалека, заставляя мою тревогу достичь новых высот. Кто угодно может выйти и застать меня за шпионажем.
В стене выдолблены ниши, занятые статуями, гигантскими вазами и доспехами. Над каждой аркой висит тяжелая бархатная штора, подвязанная по бокам для создания иллюзии окон.
Я перебегаю от ниши к нише, каждый раз замирая на случай, если кто-то решит выйти в коридор. Некоторые шторы задернуты, скрывая различные артефакты по непонятным мне причинам. Я использую укрытие, чтобы перевести дух, а затем бросаюсь к следующему, как только слышу, что открывается дверь. В коридоре раздаются шаги, направляющиеся в мою сторону. Паника сжимает мышцы сильнее, из-за чего становится труднее слышать что-либо сквозь пульсацию в ушах.
Я не позволяю себе раздумывать. Опускаюсь на четвереньки, чтобы стать как можно меньше, сжимая в руках электрошокер и молясь, чтобы меня не заметили за мраморной плитой.
Шаги уверенные и неспешные — даже медленные. Это пытка.
Холодный пот приклеивает одежду к липкой коже. Я задерживаю дыхание, когда человек проходит мимо, молясь любому существующему божеству о том, чтобы выбраться отсюда невредимой. Я пережила катакомбы и все места преступлений, на которых когда-либо была. Моя удача рано или поздно должна закончиться.