Его кадык дергается.
— Мы думали, так будет лучше. Я слишком поздно понял, насколько мы ошибались.
Мы .
Мама тоже не хотела, чтобы я знала? Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания.
Слишком много произошло за последние два дня — да и за последние нескольколет . Мэддокс, Джеймс и даже мама водили меня за нос.
Сегодня всё изменится.
Дорога к прощению длинна. Если он действительно имеет это в виду — если всё, что он говорит, правда, то пусть докажет.
— Если ты или кто-то из Ордена хоть волос тронет с головы Мэддокса или его брата, ты для меня умрешь. Вторых шансов не будет. — Моя безопасность ничего не значит, если я выживу одна. — И не думай, что я не узнаю.
Он кивает.
— Понял.
— Это значит, что не будет никаких последствий, если Мэддокс разорвет помолвку, — уточняю я.
Его выражение лица трудно прочитать, но очевидно, что он не согласен.
— Роланд и Дорн…
— Никаких «но». Без исключений, — я горжусь тем, что мой голос не дрожит. — Мама, возможно, закрывала глаза и прощала тебя каждый раз, когда ты причинял ей боль, но я — не моя мать.
— Нет, ты моя дочь.
— Только по крови.
— Со временем это изменится, — в его голосе звучит вызов, который не ускользает от меня. — Что-то еще?
Я сужаю глаза, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь еще.
— Тот… — я сглатываю. — Тот мужчина, которого я пырнула ножом.
— Место было зачищено еще до того, как Мэддокс сделал свой первый звонок, — он звучит увереннее, чем когда-либо за этот вечер.
О, слава богу . Я не сяду в тюрьму.
Я вскидываю подбородок, принимая его вызов.
— Я хочу извинений.
— Есть много вещей, о которых я жалею. Больше всего — о том, что оставил вас с матерью. Я прошу прощения…
— Не у меня. Я хочу, чтобы ты извинился перед мамой.
— Я делал это каждый день с тех пор, как ушел.
Из всего, что он сказал, это — единственное, чему я верю безоговорочно, потому что где-то глубоко внутри я знаю: он тоже ее любил.
Мэддокс делает шаг вперед, прижимаясь ко мне.
— Раз уж мы перешли к требованиям: мы с твоей дочерью вместе, и ты ничего не будешь с этим делать.
Джеймс превращается в комок нервов и снова тянется к пистолету.
— Ты не в том положении, чтобы предъявлять…
— Никакого вмешательства, — подчеркиваю я. — Ни в каком виде, иначе твой шанс на искупление аннулируется. — Мне решать, временные наши отношения или постоянные. С обоими.
Джеймс, не колеблясь, переводит взгляд на Мэддокса. Его лицо бесстрастно, но яд, сочащийся из его слов, не спутать ни с чем.
— Только обидь ее, и я всажу тебе в череп пулю.
Мэддокс откидывается на кухонную столешницу, до того как я успеваю огрызнуться, и выглядит таким расслабленным, будто мы ведем дружескую беседу.