Я устанавливаю холст на стене напротив стола. Я подготовил его еще несколько недель назад, держа сегодняшний день в уме.
— Поставь штатив вон там и убедись, что он попадает в кадр.
Она упирает руки в бока.
— Ты серьёзно собираешься рисовать прямо сейчас?
— Мисс Синага, — предостерегаю я. — Вам нужен еще один урок хороших манер?
Она сужает глаза, но делает то, что велено. Она готовит свой инструмент, а я свой — использую мастихин, чтобы нанести на холст алый, шалфейно-зелёный, шоколадно-коричневый и вишнёво-розовый цвета, которые замешал прошлой ночью. Как только все краски оказываются на холсте пятнами, я поворачиваюсь и вижу, что она ждёт у камеры.
— Снимай одежду.
Рейна облизывает губы, после чего медленно, дразня, стягивает трусики вниз по ногам. Как раз когда я подумал, что твёрже уже быть не могу, её платье и бюстгальтер падают на пол, и она остаётся стоять, не имея на себе ни нитки, чтобы спрятаться от меня.
Я улыбаюсь про себя, заметив все ярко-розовые отпечатки ладоней, покрывающие её ягодицы. Мне стоит начать оставлять их там почаще.
— Иди сюда. Убедись, что запись идёт.
В глазах Рейны мелькает паника.
— Но я же голая.
—Иди .Сюда .
Она кусает губу в нерешительности, но подходит к середине комнаты. Мягко положив руку ей на плечо, я разворачиваю её так, чтобы камера запечатлела каждый дюйм её божественного тела.
Если кто-то наткнётся на эту запись, я вырву ему глаза и заставлю их сожрать. Никто, кроме меня, никогда не увидит её такой.
Резкий вдох — единственная реакция, которой я добиваюсь, когда убираю её волосы с плеч и собираю в тугой пучок резинкой, украденной из её комнаты глубокой ночью. Я опускаю губы на гладкую кожу, целуя дорожку от места за ухом до кончика плеча. Она чертовски опьяняет.
Звук, больше похожий на звериный рык, вырывается у меня из груди, когда я обхватываю её талию ладонью, чтобы покрыть пальцы её влагой.
— Пожалуйста, Мэддокс, — жалобно стонет она, двигаясь так, чтобы прижаться своим задом к моему члену.
Мои пальцы сжимаются на её горле, заставляя откинуть голову назад, и я шепчу ей в ухо:
— Я позвал тебя сюда, чтобы запечатлеть процесс создания искусства. Положи руки на холст, чтобы я мог творить.
Я отпускаю её, делая шаг назад, чтобы она могла действовать сама. Рейна скептически поглядывает на холст.
— Мне обязательно касаться масляных красок? — морщится она.
— Этоакрил . — Слово звучит для меня как ругательство. — Специально для тебя.
Глубоко вздохнув, она прижимает ладони к холсту.
Её киска дрожит в предвкушении, пока я отхожу в сторону, чтобы расстегнуть рубашку и снять брюки вместе с бельём. Мой член высвобождается, возбужденный и сочащийся от всех этих терзаний. Придвинувшись ближе, я провожу головкой вдоль её киски. Это чертова пытка. Мне требуется весь мой тающий самоконтроль, чтобы удержаться и не войти в неё немедленно.