— Повторяю: любой, у кого есть хотя бы пара извилин, понимает, что мы друг другу безразличны.
Каждому члену Ордена известно, что мой отец занимает почетное место среди шести Верховных святых нью-йоркской фракции. Роланд перевез нашу семью в Штаты ради призрачного шанса подняться выше по иерархической лестнице, ведь он всегда был одержим жаждой власти. Этот переезд стал для него единственной возможностью занять свое место за столом совета, без которого он остался бы всего лишь медикусом — как и я сейчас. Это положение находится далеко не на самой вершине, но всё же достаточно высоко, чтобы под тобой и над тобой оставалось ровно по две ступени.
К глубочайшей досаде Спенсера, в иерархии Ордена он, по сути, остается пустым местом. Хотя его и приняли автоматически на правах сына Верховного святого, статус студента неизбежно ограничивает его положением неофита, находящегося в самом низу этой беспощадной пищевой цепочки.
Дом Шоу вошел в совет пятнадцать лет назад, и, как и остальные пять святых, Роланд метит в кресло Великого магистра, чтобы безраздельно править Орденом. Именно в этом кроется причина, по которой мой отец и отец Эбигейл сочли гениальной идеей связать нас узами брака. В их представлении союз детей двух Верховных святых — расклад поистине идеальный, гарантирующий укрепление власти и нерушимость позиций обеих семей в иерархии Ордена.
Верховные святые и Магистр не остановятся ни перед чем, чтобы убедить остальных аколитов в незыблемой силе своего дома и праве на решающий голос в следующем пятилетнем цикле. В их понимании Шоу и Дорнмонты, выступившие единым фронтом, гарантируют себе не просто место за столом совета, но и безраздельное право и дальше править этим миром так, как им вздумается.
Вот почему любой человек, ребенок или даже собака были бы счастливы сидеть в неофитах, доедая крошки, которые сбрасывают сверху. Быть аколитом — значит прикоснуться к власти и оставить след в истории, к лучшему или к худшему.
В этой вселенной не существует разделения властей. Есть четыре ветви: законодательная, исполнительная, судебная и Орден Священного Улья. И только одна из них имеет реальный вес.
Такие люди, как мой отец, никогда не согласятся на роль второго плана, признавая лишь блеск короны и абсолютную власть. Ради достижения этой цели он без малейших колебаний использует обоих сыновей в качестве разменной монеты на грядущих перевыборах, не считаясь ни с нашими жизнями, ни с нашими желаниями.
Меня не перестает поражать, что тайное общество с четырехсотлетней историей, промышляющее махинациями на выборах, играет в демократию. Впрочем, коррумпирована она до мозга костей.