Острый кончик лезвия плавно погружается в податливую кожу жертвы.
—Кайся . Это твой последний шанс.
Теплая слюна пачкает мою щеку, заставляя на мгновение замереть. Я медленно стираю влагу и впиваюсь в него тяжелым взглядом, в котором не осталось ничего человеческого.
— Спасибо, что решил за меня. Язык придется убрать.
Я отчетливо фиксирую тот миг, когда смысл моих слов наконец проникает в его примитивное сознание. Однако любые действия с его стороны уже лишены смысла. Я силой размыкаю его челюсти, не давая ему ни единого шанса попрощаться с этим органом.
Он кричит.
Ну, пытается кричать.
Впрочем, они все пытаются это сделать, и на мой взгляд подобное упорство выглядит весьма забавно. Финал всегда предсказуем, ведь в итоге каждый из них начинает захлебываться либо собственной кровью, либо отрезанным языком. Это довольно грязная работа, но я считаю ее оправданным и необходимым злом.
Я отрываю липкую полоску скотча и плотно наклеиваю ее поверх его губ, окончательно запечатывая и сам рот, и то кровавое месиво, которое от него осталось.
Наконец-то тишина.
Или она была бы такой, если бы Мэтью всё не испортил.
Его сотрясает кашель, а конвульсии становятся всё более неистовыми. Ему удается вскинуть руки и щедро забрызгать алыми пятнами идеально белый ворс ковра.Ублюдок . В этом ведь и заключался весь замысел — устроить кровавую резню на фоне девственно чистой и живописной сцены. Настоящее сопоставление. Торжество дуализма человеческой природы и наглядная демонстрация того, насколько обманчивым может быть всё, что видит глаз.
Неужели я теперь неспособен создать шедевр? Это должно было стать моим безупречным Святым Граалем, а теперь...
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять раздражение и вернуть контроль над ситуацией. Время еще не упущено окончательно, и в моих силах спасти этот ускользающий замысел.
В искусстве не существует совершенства. Всегда найдется мазок, который мог быть лучше, или точка, замеченная слишком поздно.
Кончик ножа плавно скользит по дергающемуся горлу в сторону яремной вены, где сталь уверенно пронзает кожу и тянется вниз по грудной клетке к точке над пупком. За первым глубоким надрезом следуют второй и третий, образуя на груди четкие диагональные линии, которые эффектно пересекаются прямо над сердцем.
Недостаточно ровно.
Его тело сотрясается слишком сильно, из-за чего разрез получается неровным и рваным. Я в ярости осознаю, что всё испорчено.
Нет, я могу это обыграть. Несовершенная линия на нечистой душе станет отличной метафорой. Нужно просто доверять процессу и позволить искусству вести меня дальше.