— Я не подхожу под его описание.
Ее глаза расширяются от осознания того, что она случайно выдала свою тайну. Я поспешно стираю усмешку со своего лица.
Боже, она просто невыносима.
Она прочищает горло, резким движением дергает сумку вперед и лихорадочно расстегивает передние карманы, чтобы выудить баллончик со слезоточивым газом и выкидной нож. В процессе этой суеты на землю с глухим стуком падают батончик «KitKat», пачка чипсов «Cheetos» и шприц-тюбик с эпинефрином. Она спешно принимается запихивать их обратно.
Мои брови неохотно сходятся у переносицы. Какого черта у нее при себе ЭпиПен?
Рейна выставляет свое нехитрое оружие перед собой и вызывающе вскидывает подбородок.
— У меня есть защита.
Как мило. Она пытается исправить допущенную оплошность.
Однако это не делает ее меньшей угрозой как для меня, так и для нее самой.
— Эти предметы запрещены на территории кампуса, да и в штате тоже.
По правде говоря, она, кажется, нарушает не меньше законов, чем я, пусть и в друггом масштабе. Но порой количество важнее качества, а в сухой статистике я разбираюсь прекрасно.
— Ни одна из этих вещей не обеспечит тебе ровным счетом никакой защиты, если только противник не согласится дать фору в пять секунд, чтобы ты успела извлечь их из сумки.
Я делаю шаг навстречу, и ее полные губы невольно приоткрываются. Искушение коснуться их и узнать, каковы они будут на вкус под моими зубами, становится почти невыносимым.
Она разгуливает по ночам. В одиночестве. В слишком легкой одежде. Посещает места убийств и одному богу известно что еще, не имея при этом никакой реальной возможности обороняться.
Это не мое дело.
Совершенно. Не. Мое. Дело.
— Искренне надеюсь, что вы… — я сделал паузу, насмешливо выделив местоимение, словно надевая на неё воображаемый поводок, — …не планируете использовать это для чего-то иного, кроме ваших прогулок.
Я просто не могу остановиться. Беседа с ней доставляет мне слишком большое удовольствие.
Рейна бледнеет в тусклом свете фонарей, и я почти физически вижу, как в ее голове пульсирует одна-единственная мысль о том, что мне известно о местах преступлений.
О, дорогая, я знаю.
— Нет. — Она быстро качает головой. — Вовсе нет. Только ради безопасности. Ночью.
Талантливая, ослепительная, порой весьма остроумная и ставшая моей новой головной болью.
Мне еще не доводилось встречать такую никудышную лгунью, и в этом есть своеобразное очарование.
Я делаю еще шаг, и она напряженно вскидывает плечи, готовая в любой момент броситься наутек.
— Вот как?
Мой голос опускается на несколько тонов, сокращая пространство между нами, пока нас не разделяют жалкие пять футов, и я начинаю кожей чувствовать ее прерывистое дыхание.