Дорнмонт монотонно бубнит на латыни о «важности» Ордена и о том, как общество «полагается» на нас и наши решения, — как будто мы не являемся сборищем эгоистичных ублюдков.
Мои познания в латыни оставляют желать лучшего даже в редкие минуты просветления, поэтому я улавливаю лишь каждое второе слово из его речи. При этом добрая половина присутствующих в зале несчастных глупцов понимает еще меньше меня. По какой причине Орден так настойчиво требует знания этого языка для пожизненного членства — остается для меня загадкой. На нем изъясняются исключительно эти старые маразматики, когда им хочется проявить особый элитизм во время наших ежемесячных сходок.
Я уверен, что смог бы прочесть скуку на лицах каждого из присутствующих, если бы все мы не прятали лица под угольно-черными масками, скрытыми глубоко под капюшонами плащей.
Фредерик и Роланд еще удивляются, почему они занимают такие плачевные позиции в предвыборных опросах. Попытки сохранить традиции предков не имеют ровным счетом никакого значения, если ради этого приходится часами просиживать за изучением древних языков.
Заметив краем глаза шевеление, я немедленно вонзаю локоть в ребра Спенсера, отчего его телефон едва не вылетает из пальцев.
Мы обмениваемся заметными гневными взглядами. Его постоянная суета сама по себе невыносима, но этот кретин уже второй раз за вечер считает уместным строчить сообщения в разгар общего собрания.
— Остынь, — цедит он сквозь зубы.
Ему чертовски повезло, что вокруг находится слишком много свидетелей, иначе я бы с удовольствием отвесил ему подзатыльник.
Присутствие на этих встречах не является строго обязательным для всех аколитов, но отсутствие членов семьи верховного святого сочли бы за богохульство.Переписка во время заседания — да еще и на переднем ряду — выглядит как откровенное искушение божьего гнева.
Мы не просто дети верховных святых, мы являемся живым воплощением власти и очередными фигурами на доске, которыми Орден вертит по своему усмотрению. Будь ты рядовым солдатом или пешкой — разницы нет никакой.
Это многовековое тайное общество существовало здесь еще в те годы, когда закладывался фундамент Крессвелла. Если говорить точнее, то сам университет возводился для нужд Ордена. Ведь академический институт представляет собой идеальную колыбель для взращивания лучших умов будущего.
Именно таким образом вербуется подавляющее большинство неофитов в этом зале. За каждым домом закреплен специальный человек, чья единственная обязанность заключается в поиске потенциальных аколитов для организации. Как только они доказывают свою преданность и проходят обряд посвящения, им дозволяется занять места в рядах своего дома.