Мать, сидящая возле моей невесты, пронзает меня строгим взглядом. От этого тяжелого взора юная мисс Эбигейл Дорнмонт испуганно выпрямляет спину.
Как я могу связать свою жизнь с женщиной, трепещущей как осиновый лист каждый раз, когда мы оказываемся под одной крышей? Один только взгляд на нее навевает невыносимую тоску.
Кажется, я предельно ясно дал понять, что мне абсолютно плевать на ее занятия, пока это ограждает меня от нападок родителей. Более того, пока девушка безукоризненно играет свою роль, она находится под моей защитой. Если только ее тайный ухажер не начнет доставлять проблемы — мы не станем вмешиваться в дела друг друга.
Она вполне миловидна. У нее карие глаза и длинные каштановые волосы. В какой-то другой жизни я мог бы ею увлечься, но сейчас она не вызывает во мне совершенно никаких чувств. Как и все остальные.
Кроменее .
Моей чертовой студентки.
У судьбы определенно потрясающее чувство юмора — ничего не скажешь.
Аколиты внезапно взрываются аплодисментами, пока Роланд и Дорнмонт величественно спускаются по ступеням помоста. Я умудрился полностью пропустить их заключительную речь. Какая досада.
Роланд занимает свое место возле матери, бросая в мою сторону предостерегающий взгляд, пока мы поправляем свои маски. Полагаю, он заметил непослушание Спенсера. Я непременно отправлю этого бездельника чистить уборные, как только завершится его смена в качестве прислуги. Видит бог — ему не повредит капля смирения.
Сдержанные хлопки перерастают в восторженный рев, когда Дэниел Флорес пробирается сквозь ряды вдоль скамей сектора дома Сазерленд.
И это действительно прекрасный звук — звук чужого триумфа.
Я буквально кожейощущаю , как загораются глаза людей под масками. Этот культовый элемент одежды призван сохранять анонимность аколитов, чтобы уберечь низших по рангу от соблазна назвать конкретные имена. Но в одном вопросе мы все проявляем поразительное единодушие. Дэниел чертовски харизматичный малый.
Отец предпочитает называть его либеральным социалистическим придурком.
Роланд буквально закипает от ярости на своем сиденье — и ничто не способно порадовать меня сильнее этого зрелища.
Пять лет назад Дэниел был неприметным паладином, хранившим верность дому Сазерленд с самых первых дней. Сегодня же он превратился в главную угрозу для моего отца и будущего тестя.
Он является единственным соперником, способным сместить один из правящих домов. Дэниел заставил аколитов буквально есть с его руки — чего моему отцу так и не удалось добиться.
Дэниел воплощает в себе все то, чего лишен мой родитель. Он молод — ему под сорок, — он полон энергии, обладает пышной шевелюрой и располагает к себе.