К черту все. Пожалуй, я отдам свой голос ему, а не дому Сазерленд.
Зал буквально взрывается громом рукоплесканий, когда Дэниел возвращается на свое место. Я же поступаю так, как обязан поступить любой любящий сын для поддержки отцовской кампании: соединяю ладони и начинаю хлопать громче любого другого человека в нашем ряду.
Дэниел застывает на платформе, улыбаясь с видом триумфатора, заранее знающего о своей победе. Вопрос заключается лишь в том, чье именно кресло он займет — моего отца, Дорнмонтов или Хопкинсов.
Правая рука верховного магистрата медленно приближается к центральному канделябру, чтобы погасить пламя специальным колпачком. На этом церемониальная часть сегодняшнего собрания объявляется закрытой.
Присутствующие почти мгновенно вскакивают со своих мест. Большинство аколитов покинут это здание прямо в плащах и масках — переодеваясь перед самым возвращением в общество.
Не считаю себя завистливым человеком, но сейчас я искренне завидую каждому, кто имеет возможность уйти. Моя досада усиливается, когда Роланд направляется прямиком ко мне, стоит мне подняться на ноги. Эби и Спенсер — эти везучие мерзавцы — умудряются мгновенно испариться.
Мой многоуважаемый донор спермы срывает с лица маску и властным жестом приказывает мне сделать то же самое. Разумеется, я игнорирую это требование.
Я сдерживаю ярость, когда он бесцеремонно притягивает меня к себе за плечо, демонстрируя окружающим иллюзию здоровых и крепких отношений между отцом и сыном. Это — неотъемлемая часть его публичного образа примерного семьянина.
Он увлекает меня за собой, заставляя пристроиться к хвосту уходящей толпы.
Он понижает голос, сохраняя при этом абсолютно невозмутимое выражение лица.
— Я не знаю, в какие глупые игры ты вздумал играть, но ты находишься здесь ради определенной цели. В тот самый момент, когда ты перестанешь приносить пользу, я без колебаний найду тебе замену.
Маска надежно скрывает мою яростную гримасу.
Как только мы покидаем общий зал, его рука соскальзывает с моего плеча. Как дрессированный пес на коротком поводке, я покорно следую за ним в его личный кабинет, расположенный дальше по коридору. Вспыхнувшая люстра озаряет пространство, напоминающее логово мафиозного босса из голливудских лент шестидесятых годов. Интерьер представляет собой безвкусную смесь красных оттенков и махагони с редкими вкраплениями черного цвета.
Я небрежно сбрасываю маску и плащ, отправляя их в шкаф. Похоже, Спенсер уже успел забежать сюда ранее, чтобы оставить свои вещи. Роланд протягивает мне свое облачение, и, поскольку я все еще остаюсь его слугой, я принимаю и его одежду — мысленно надеясь, что она как следует помнется в шкафу.