— Что вы здесь делаете?
Мой взгляд переключается на ее глаза. Блять. Если я простою так еще хоть секунду, когда ее рот находится на уровне моего паха, она увидит, что со мной делает.
Снова вторгаясь в ее личное пространство, я опускаюсь на стул рядом с ней и принимаюсь читать сценарий, который она мне так и не предложила показать.
— О-оно не очень хорошее. Это еще черновик. Так что не судите его — или вообще не читайте. Я просто набрасываю скелет, — выпаливает она, но, кажется, не решается подвинуться ближе; ее взгляд мечется между мной и двумя дюймами пространства между нашими коленями.
Ее чертово горло снова вздрагивает.
Буквально ничто не мешает мне свалить обратно в свой кабинет, потому что, бог свидетель, у меня полно дел. Ни одно из которых не включает в себя мысли о том, как я буду трахать ее в горло.
Вместо этого, совершая поступок, который можно назвать только сознательным самосаботажем, я киваю на документ на экране.
— Кто-нибудь умирает в нем?
Она моргает, открывая и закрывая рот, пока не понимает, о чем я.
— Нет, но кто-то отрезает себе ногу, — говорит она скептически.
— Как? —Не «почему».
Она тоже это замечает, судя по тому, как сузились ее глаза.
— Топор.
Я хмыкаю.
— Что? — Рейна скрещивает руки на груди, и я проклинаю всех существующих богов, когда от этого движения ее грудь приподнимается над вырезом шоколадно-коричневого платья, а —черт побери — юбка задирается на бедрах. — Вы думаете, это ненормально и отвратительно?
Я хмурюсь. Лично мне очень не нравится намек на то, что кто-то мог сказать ей такое.
— Нет, я хотел сказать, что это клише. Почему не обычная пила по дереву?
Ее губы складываются буквой «о», и мягкий румянец, коснувшийся ее щек ранее, вспыхивает розовым. Как будто в ее глазах загорается свеча, потому что она оживляется, а линии вокруг ее фигуры смягчаются.
Она качает головой.
— Слишком долго.
Верно. И грязно.
— Бензопила быстрее.
— Но недостаточно лично.
— Тесак, — предлагаю я.
Мягкая ямочка образуется между ее бровями. Такое же выражение появляется у нее всякий раз, когда она о чем-то напряженно думает на занятиях.
— Нож для хлеба был бы чем-то комичным — или нож для сыра.
Едва заметная ухмылка кривит ее губы, когда она говорит, и мне стоит огромных усилий сдержать свою.
— Столько же времени, сколько и пила.
Ее длинные волосы скользят по плечам, когда она наклоняет голову в сторону.
— Мне даже любопытно узнать, что из этого было бы быстрее.
Не предлагай выяснить это для нее , говорю я себе. Но мысленно делаю пометку узнать ответ. Для себя, разумеется. Профессиональное любопытство.