От этой мысли становится легче. Ненадолго, но всё же. План выглядит реальным, почти выполнимым. Потом вспоминается подвал: серый бетон, связанные руки и голоса за дверью.
«Девка видела лишнее. Закрыть вопрос — и все дела».
Желудок сжимается.
Баратов велел убрать свидетеля. И те люди не сомневались. Спорили только о цене, мороке и о том, кому меня можно продать дороже.
Во дворе сгущаются сумерки. Внизу мусорные контейнеры, кирпичная стена соседнего крыла, узкая дорожка для персонала. За ней — забор, лес и дорога.
Если выйти туда, Ржавый перестанет быть проблемой. И защитой тоже.
Пальцы ложатся на подоконник. Краска облупилась, под ногтем остается белая крошка.
Светлана может смотреть на меня как на грязь. Горничные шептаться, а Нина гонять по прачечной до темноты. Здесь неприятно и унизительно, но пока я в этом отеле, Баратову до меня не дотянуться так легко.
Опускаюсь на кровать и провожу ладонями по лицу.
Значит, придется остаться. Терпеть Светлану, таскать белье, слушать шепот за спиной и делать вид, что меня это не задевает. Хотя бы до тех пор, пока не появится другой выход.
Вечером Нина приносит тарелку из столовой персонала. Не заходит, просто стучит костяшками и протягивает через дверь.
— Ешь. Завтра с утра смена.
— Спасибо.
— Не мне спасибо говори. По списку положено и завтра сама в столовую придешь.
Уходит, шаркая подошвами по коридору.
На тарелке гречка, котлета и огурец. Еда почти холодная, но желудок вдруг вспоминает, что за день был только омлет и кофе. Ем медленно, сидя на краю кровати. Котлета сухая, огурец горчит у хвостика. Всё равно доедаю.
В душевой для персонала пахнет сыростью и чужим шампунем. Кабинка одна, занавеска липнет к плечу, вода то горячая, то почти холодная. После вчерашнего номера разница бросается в глаза, но сейчас больше хочется спать, чем жалеть себя. Просто моюсь, тру ладонями лицо и стараюсь не смотреть на следы на руках.
В комнату возвращаюсь в своей влажной футболке. Волосы мокрые, спина мерзнет. Ложусь, натянув тонкое одеяло до подбородка.
За стеной кто-то говорит по телефону. Женщина смеется, потом кашляет. Дальше хлопает дверь, скрипит кровать. Отель живет своей жизнью, а мне надо поспать, потому что завтра снова прачечная, Нина и чужие взгляды .
Глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон.
Стук в дверь врывается неожиданно.
Сначала кажется, что показалось. Лежу, не двигаясь, прислушиваюсь. Сердце стучит в горле.
Снова.
Три коротких удара.
Не как утром, когда принесли завтрак. Жестче. Настойчивее.
Сажусь на кровати. Одеяло сползает на колени, холод тут же пробирается под футболку.