Он действительно решил запереть меня в комнате.
— Великолепно, — выдыхаю. — Теперь у меня будет одиночная камера.
— Не начинай.
— А что мне делать? Радоваться?
— Идти.
Нина говорит негромко, но спорить с ней бесполезно. Да и спорить надо не с ней.
Фартук снимается с трудом. Завязки перетянули талию, узел не поддается, пальцы путаются от злости. В итоге дергаю сильнее, ткань больно цепляет запястье.
Саша ставит на стойку бумажный стакан с крышкой.
— Возьми кофе.
— Не надо.
— Как хочешь.
Нина кашляет в сторону.
— Спасибо, — говорю тише и беру стакан.
Горячий картон обжигает пальцы. Странно, но от этого простого жеста становится только обиднее. Человек, который ничего мне не должен, предлагает кофе. А тот, кто отправил сюда, считает нормальным отдавать приказы.
Коридор после бара кажется длинным и пустым. Нина идет рядом, не торопит, но и отстать не дает. Телефон в кармане бьется о бедро при каждом шаге.
— Он всегда такой? — спрашиваю наконец.
— Кто?
— Степан Михайлович.
Нина фыркает.
— Смотря с кем.
— Со мной, видимо, особый режим.
— С тобой у всех особый режим.
— Спасибо, утешили.
— Не за что.
У служебной лестницы мимо проходят две горничные. Обе замолкают, едва замечают нас. Одна смотрит на стакан кофе в моей руке, другая — на Нину. В их лицах читается все: любопытство, осторожность, желание обсудить это позже в подсобке.
Утром все обсуждали историю с портмоне. Теперь меня ведут по отелю по приказу Ржавого. С каждым часом все хуже.
— Светлана будет довольна, — говорю.
— Светлана переживет.
— Она скажет, что я работу бросила.
— Не скажет.
Нина нажимает кнопку служебного лифта и складывает руки на груди.
— Почему?
— Потому что ей уже объяснили, что ты сегодня больше не работаешь.
Стакан в пальцах чуть мнется.
— Кто объяснил?
— Тонь.
— Что?
— Сама догадаешься.
Двери лифта открываются. Внутри пахнет чистящим средством и чужими духами. Ехать приходится молча. На зеркальной стене отражается мое лицо: рыжие волосы кое-как собраны, под глазами тени, форма помятая, в руке стакан с кофе.
До комнаты добираемся без встреч. Нина останавливается у моей двери и достает из кармана ключ.
— У меня есть свой.
— Знаю.
Она отпирает дверь первой, и это злит сильнее, чем должно. Получается, даже моя крошечная комната не совсем моя.
На кровати стоит поднос.
Небольшой. Накрытый металлической крышкой. Рядом аптечный пакет и бутылка воды. На стуле лежит чистое полотенце.
Пару секунд просто смотрю на все это.
— Это что?
— Еда.
— Вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Нина проходит внутрь и кивает на пакет.
— Мазь для рук. Таблетки обезболивающие. Инструкция внутри.