Номер на экране незнакомый. Но кто кроме Ржавого может знать мой телефон?
Сердце стучит чаще, чем нужно. Нажимаю кнопку ответа и подношу аппарат к уху.
— Да?
В трубке несколько секунд молчат.
Потом звучит его голос:
— Телефон получила?
От неожиданности пальцы крепче сжимают корпус.
— Получила.
Саша рядом включает кофемашину. Она шумно втягивает воду, потом начинает гудеть.
— Почему не позвонила? — спрашивает Ржавый.
— А что надо было отчитаться?
На другом конце становится тихо.
— Осторожнее, Тоня.
— С чем?
— С тоном.
После ночной истории с портмоне, утреннего разбора и слов Светланы разговор о тоне кажется почти издевательством.
— Ты прислал телефон, — говорю тише. — Я его получила. Всё.
— Не всё.
— А что еще?
— Что у тебя происходит?
Голос у него становится ниже.
— Работаю.
Саша ставит рядом со мной кружку.
— Тонь, кофе будешь? Тебе с сахаром?
Саша режет лимоны, не обращая внимания на разговор. Зато в трубке повисает такая тишина, что по спине проходит холодок.
— Нет, — отвечаю ему быстро. — Без сахара.
В трубке молчат.
Потом Ржавый спрашивает очень ровно:
— Кто это?
— Бармен.
— Он там с тобой?
От этого вопроса внутри все неприятно дергается.
— Я убираюсь в баре. Логично, что здесь есть бармен.
— Логично, — повторяет он.
В груди тревожно сжимается.
— Тоня.
— Что?
— Сейчас кладешь трубку, идешь в свою комнату и садишься там.
Не получается даже моргнуть.
— Что?
— Носа не показываешь, пока я не скажу.
Кофемашина щелкает. Саша что-то переставляет на полке, стекло тихо звенит. А у меня в голове пустеет.
— Ты серьезно?
— Да.
— Я, вообще-то, на работе.
— Уже нет.
Щеки вспыхивают.
— Ты даже не спросил, что произошло.
— Я услышал достаточно.
— Да что ты услышал? Бармена?
Слова вырываются раньше, чем успеваю удержать. В трубке становится настолько тихо, что хочется отнять телефон от уха и проверить, не оборвалась ли связь.
— В комнату, Тоня.
— А если не пойду?
— Пойдешь.
Голос остается ровным. Даже хуже — уверенным.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
Злость поднимается резко. После Светланы, ее усмешки и слов про десяток Антонин выдерживать еще и его приказы оказывается выше моих сил.
— Удобно у тебя всё устроено. Оставил здесь, а теперь еще из комнаты выходить запрещаешь.
— Что ты сказала?
Опасность в его голосе звенит металлом.
Саша поднимает глаза, перестает резать лимон и медленно кладет нож на доску.
— Ничего.
— В комнату.
— Степан…
— Сейчас.
Связь обрывается.
Несколько секунд стою с телефоном у уха, хотя в трубке уже только короткие гудки.
Саша осторожно спрашивает:
— Все нормально?
Опускаю руку.
— Не знаю.
И это, кажется, самый честный ответ.