Она его погибель. Нельзя позволять, чтобы животные инстинкты взяли верх над разумом. Ей нельзя верить. И как забыть то, что она поставила его на колени перед хохочущим двором! Ничего более унизительного генерал никогда не испытывал и надеялся, что уже не испытает. Если бы ему предоставили выбор, он бы предпочел смерть.
Достойная дочь своего безжалостного отца… Стоит сейчас на арене, освистанная, но не сломленная. Держит подбородок высоко, точно собирается взойти на трон, а не на эшафот. Вероятно, ее смерть на арене многие сочли бы справедливой карой.
Вот только Корвин лучше умрет сам, чем позволит ее убить.
«Почему?» — прошептал в подсознании голос юной девочки, стоящей у окна с тряпкой в руках.
То, что он тогда ответил Мелли, на самом деле предназначалось Рин. Каким-то непостижимым образом, и Корвин лишь недавно сознался в этом сам себе, он разглядел за фартуком и чепцом горничной настоящий характер Рианны.
«…я понял, как ты умна. Увидел, сколько в тебе достоинства. Тебя совсем не просто сломить, хоть ты и кажешься хрупкой», — так он сказал и еще добавил: «В какой-то момент я понял, что, если долго не вижу тебя — я не чувствую себя живым».
Без Рин он и сам сделается ходячим мертвецом. И точка.
Может быть, она барометр, определяющий уровень его человечности? Поплавок, что держит над водой его все еще живое и чувствующее сердце? На совести Корвина и так слишком много смертей, он не заблуждался по поводу своей жестокости. Однако… убийцей невиновных он пока не стал.
Он единственный, кто пытался образумить Мартина Хейла и временное правительство. Он был согласен с Рин, что месть еще никому не приносила облегчения, еще до того, как она прошептала эти слова, вновь, после долгих лет, очутившись с ним наедине. Если новая власть начнет правление с кровавой бойни, чем эта власть лучше предыдущей?
«А как же твои слова, что ты сделал свой выбор?» — холодно поинтересовался голос Рин в его голове.
«Я не мог тебя обнадеживать…» — ответил он ей, воображаемой Рин, пока настоящая, несломленная и непокорная, стояла, расправив плечи.
Мартин Хейл дураком не был и властью делиться не желал. Корвин был ему нужен до тех пор, пока не рухнули последние заставы, пока не сдались все подвластные королю войска, а сам Рэтклифф не был казнен на площади на глазах ликующей толпы.
Официально Корвин входил во временное правительство, но на самом деле новый глава ему не доверял. Слишком уж близок был генерал Райдер к прежней правящей верхушке, и непонятно, какие отношения связывали его с принцессой. Иначе зачем бы ему так печься о ней?