Луимир молчал. Стоял, смотрел на меня, и его лицо… его лицо было трудно прочитать. Там смешалось все: злость, удивление, какая-то детская растерянность.

— Вы… — наконец выдавил он. — Вы что, не боитесь меня?

— А должна?

— Но я дракон, и могу испепелить одним дыханием так-то. Прецеденты бывали…

— А я — бывшая советская женщина, — отрезала я. — Мы и не такое видали.

— Вы не понимаете, — он провел рукой по ухоженной шевелюре, вложив в этот жест все свое отчаяние. — Ведь вы — моя истинная пара. А это значит, что магия связала нас… — его голос дрогнул. — Навсегда… Или по крайней мере до конца испытательного срока, когда все станет ясно окончательно. Но теперь… я не могу просто взять и прогнать вас, не могу игнорировать вас. Я чувствую вас, понимаете? ЧУВСТВУЮ! Ваше дыхание, ваш пульс, ваше… — он поморщился. — Ваше постоянно ворчливое настроение.

— А я, по-вашему, не чувствую? — спросила я. — Мне, между прочим, тоже эта связь не в радость. Я тоже чувствую, как вы злитесь, как вы кипите внутри. Как хотите испепелить меня на месте. И знаете что? Это довольно неприятно, ощущать такое. Я человек по природе спокойный, а уж под старость лет тем более. Люблю просто сидеть в кресле-качалке, вязать и смотреть на закат. А тут такая буря эмоций, что голова кружится. Я и в молодости не отличалась бурными чувствами… Так что мне непривычно вдвойне, нет, втройне!

Я помолчала немного и продолжила.

— Три месяца, — сказала я тихо. — Мы должны прожить под одной крышей три месяца, так сказали ваши старейшины, а потом можем разойтись. Давайте просто переживем это время с минимальными потерями. Вы в своей половине замка, я в своей. Мы не станем мешать друг другу, и все. А когда девяносто дней пройдут, я уеду восвояси. Заберу Кузю и вернусь к своему креслу.

— И вы не будете требовать… ничего взамен? — он прищурился.

— Мне от вас ничего не нужно, — ответила я честно. — У меня есть свой дом, свое варенье, свой пудель. Мне, знаете ли, для счастья не нужно драконье золото. Мне нужно только, чтобы меня оставили в покое. Даже ваши замки там или дворец, я уже и не помню, которые мне вроде как полагаются, можете оставить себе. Пенсию только дайте, повышенную — от этого не откажусь.

— Хорошо, — произнес он, пристально на меня взглянув. — Три месяца. Вы живете в правом крыле, я в левом. Встречаемся только за общими приемами и когда требуют формальности. И…

— И не мешаем друг другу, — закончила я за него. — Согласна!

Я протянула руку. Он посмотрел на нее — на мою старую, морщинистую руку с мозолями и пигментными пятнами. И медленно, будто делал что-то противное, протянул свою — молодую, ухоженную, с идеальными ногтями. Я пожала ее, крепко. Со всей своей старушечьей силой. Ладонь у него оказалась горячей, неожиданно живой. Я-то думала, он весь под стать своему взгляду — холодный, как айсберг в океане.