На моих губах дымится наполовину докуренная сигарета, и я позволяю никотину прояснить голову. Мягкий свет, проникающий снаружи, купает дом в приторном уюте, что это уже ни к чему.
Неужели я впервые скучаю по пасмурным дням Англии?
Я на полпути к тому, чтобы разрезать проволоку, когда по лестнице, тихо и осторожно ступая, спускается Туман. Я чуть не отрезаю себе, чертов палец.
На ней моя черная футболка. И всё. Мешковатый предмет одежды доходит ей до середины бедра, и, черт возьми, она выглядит, как фантастическое существо.
Единственное, что не так в ее облике это то, что она собрала волосы в небрежный пучок. Словно прячет свое истинное «я» за маской ухоженной, элегантной женщины.
Все знают ее как чопорную хозяйку «Le Salon», но никто не видел ее такой, какой видел я. Никто не был свидетелем ее свободной, разговорчивой натуры. Никто не знает, что она скрещивает руки на груди как защитный механизм, а не просто для вида. Это ее способ держать всех подальше от себя.
Сейчас она выглядит максимально естественно так, как я не видел ее уже много лет. Никакого макияжа. Никакого высокомерия. Немного похожая на ту Бунтарку, которой была раньше.
Она останавливается у подножия лестницы, и ее ореховые глаза сужаются, глядя на проволоку и кусачки у меня в руках.
— Ты собираешься использовать это против меня?
Она думает, что я могу причинить ей боль таким образом? Но, опять же, почему бы ей так не думать? Тот парень, который ползал у ее ног и запоминал каждый сон, о котором она говорила, давно исчез.
Хорошо, что она верит, что я не побоюсь причинить ей боль. Это поможет ей не выходить за, чертовы рамки.
— А придется? — я продолжаю резать, не сводя с нее глаз.
Я не смогу.
Она шумно выдыхает и сжимает руки в кулаки, чтобы остановить дрожь. Она не пройдет. Ей придется мучиться с этим неделями.
Ее щеки впали, вероятно, потому что ее тошнило от всего, что она съедала. Маленькое пятнышко шоколада дразнит уголок ее рта. Полагаю, она съела завтрак, который я оставил у края ее кровати.
— Я не сбегу, — вздыхает она.
Я сужаю глаза. Она что-то замышляет, но если пытается усыпить мою бдительность, то удачи, черт возьми.
Она подходит нерешительными шагами и останавливается у стола. Того самого стола, на котором я трахал ее неделю назад. Мой член твердеет от воспоминания о том, как она раскрывалась подо мной. Я никогда и не подозревал, что она так жаждет этой тьмы.
— Этот яд убьет тебя, — она морщит нос, глядя на мою почти докуренную сигарету.
— Было бы роскошью, если бы я дожил до смерти от рака легких, — я продолжаю резать, стараясь игнорировать то, как от нее пахнет свежестью и шампунем с ароматом сирени, который я купил по пути сюда.