При этом я старалась держаться так, будто всё происходящее — естественный этап моего взросления, а не паническая попытка подготовиться к удару, который я уже видела в тени. Каждая улыбка короля за ужином, каждый взгляд Корнелиуса, каждый разговор о восточных поставках отзывались напряжением, словно я всё время балансировала на тонкой грани. Иногда хотелось сбежать в сад, спрятаться среди деревьев и позволить себе хотя бы несколько минут быть той самой девочкой, которая верила, что жизнь может сложиться иначе.
Но я должна научиться жить в этом мире.
Вызов к королю пришёл внезапно, без предварительных намёков и обходных разговоров. Слуга появился у дверей моих покоев ровно и почтительно, но его тон не оставил пространства для отказа или отсрочки. Король желал видеть меня немедленно. И не одну.
У входа в кабинет меня ждал Корнелиус. Он стоял, небрежно опираясь плечом о колонну и скрестив руки на груди. Заметив меня, он лениво улыбнулся, чуть склонил голову в приветствии.
Я мгновенно поняла, о чём будет разговор…
Я слабо улыбнулась в ответ. Присутствие принца действовало странно успокаивающе, словно рядом был кто-то, кто по умолчанию не позволит этому миру раздавить меня окончательно.
Кабинет короля встретил нас привычной строгостью: тёмное дерево, тяжёлые гобелены, стол, заваленный бумагами. Король Ланкастер выглядел собранным и отстранённым. Всё, что он собирался сказать, уже давно решено и теперь лишь ожидает правильной формулировки.
— Садитесь, — произнёс он, не тратя времени на любезности.
Мы подчинились. Я выпрямилась в кресле, сложив руки на коленях. Корнелиус же уселся чуть развалясь, закинув ногу на ногу, будто нарочно подчёркивая контраст между нашим положением и его отношением к происходящему. А знает ли он о происходящем? Он ведь был не глуп, мог догадаться…
Король некоторое время молчал, перебирая бумаги, словно давая нам возможность собраться с мыслями. Затем поднял взгляд.
— Я не стану ходить вокруг да около, — сказал он ровно. — Ситуация требует прямоты.
Я кивнула. Горло сжалось, но я не позволила себе ни одного лишнего движения.
— Речь идёт о Кайрэне, — продолжил он. — Их требования становятся всё более… настойчивыми. Они настаивают на укреплении союза через объединение домов. Металлы, которые они поставляют, критически важны. И они это знают.
— Манипулируют, — лениво вставил Корнелиус. — Мы это уже обсуждали. И что?
Король бросил на сына короткий предупреждающий взгляд, но не стал его одёргивать.
— Именно. Отказ в их условиях будет воспринят как оскорбление. А открытая конфронтация сейчас — слишком рискованный шаг.