— Ты права, — наконец произнес он.
Он поймал мои ладони. Я вздрогнула от его прикосновений. Внутри всё сжалось: я не понимала, в опасности ли я сейчас, на что он способен и где проходит грань между тем Ноа, которого я знала, и тем, кем он оказался на самом деле.
— Моё имя при рождении — Киллиан, — тихо произнёс он. — Киллиан Ланкастер.
Я забыла, как дышать.
— И мой отец… считай, убил меня в раннем детстве.
Мир качнулся.
Когда-то, очень давно, ещё ребёнком, я спрашивала у матушки о первой жене короля. О том, почему у Корнелиуса нет матери. Она ответила тогда, что это была необходимость. Что во время гражданской войны были жертвы, без которых нельзя было обойтись. Но о втором сыне… о ещё одном ребёнке… никто никогда не говорил.
— Но… как?.. — слова давались с трудом. — Почему ты… жив? От королевы ведь… не осталось и следа…
— Ты что-то знаешь? — удивлённо спросил Ноа, вскинув на меня взгляд.
— Мама… рассказывала, — выдавила я. — Про войну. Про необходимость.
— Необходимость… — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что мне стало зябко. — Он скормил мою душу. Выбросил меня в дикие леса. А мою мать застрелил у меня на глазах.
Я крепче сжала его ладони.
— Я уничтожу этот мрак, — продолжил он спокойно. — И заберу то, что по праву моё.
— Ты… о троне? — прошептала я.
— Обо всём, — коротко отрезал Ноа и шагнул ближе, подхватив меня за талию, словно я могла упасть.
Я судорожно выдохнула, цепляясь за него. В голове вихрем закрутились мысли. Король — строгий, холодный, пугающий… неужели он чудовище? Способен на такое? Продать душу собственного сына? Что он получил взамен? И что на самом деле происходит за стенами дворца, который я привыкла считать домом?
— Не стоит тебе помнить об этом разговоре… — произнес Ноа с грустью и потянул к моему лицу руку.
— Нет! — я перехватила его запястье. — Я никому не скажу.
— Я не хочу, чтобы это обернулось против тебя. Секреты — всегда риск.
— Ноа, я знаю, — выдохнула я. — Знаю лучше любого другого.
Я отпустила его руку, но тут же обхватила ладонями его лицо, вглядываясь в знакомые черты, которые вдруг обрели новый, пугающий смысл. Мне было страшно. За него. За себя. За ту бездну, что открылась передо мной. Но сильнее страха было иное — осознание, что я не могу оставить его с этим грузом в одиночестве.
Мне нечего терять. У меня уже отняли выбор, право на жизнь и даже на любовь. Если я и способна на что-то сейчас, так это быть рядом.
— Только не сбегай, — прошептала я. — Приходи ещё. Прошу тебя.
Я подалась вперёд и коротко поцеловала его в губы, не как любовника, а как якорь, за который отчаянно цепляются, чтобы не утонуть.