Стоило открыть дверь, как нас накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, пряностей, алкоголя и морской соли, въевшейся в доски за долгие годы.
За дальним углом кто-то играл на расстроенной лютне, пытаясь перекричать общий гул.
— Я очень люблю это место! — радостно заявила Мелисса, обращаясь в большей степени к Виолетте. — Тут всегда шумно и вкусно.
— И дёшево, — добавил Филипп.
Мы заняли свободный столик у окна, откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом с Виолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией и не привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустился рядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела на ребят.
К нам почти сразу подошла официантка — уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.
— Что будете? — спросила она, уже готовая записывать.
Филипп и Томас заказали по кружке пива, Мелисса — сладкое вино, Августина — сидр. Я взял что-то крепкое, без особых раздумий.
— А я… сок, пожалуйста, — тихо сказала Виолетта после небольшой паузы.
— Как будто мы тут собрались не веселиться, а на приём к герцогу, — усмехнулся Филипп.
— Зато завтра голова болеть не будет, — спокойно ответила Виолетта.
Вскоре на столе появились кружки, стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёное мясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всё больше.
Томас, не теряя времени, вытащил из-за пояса потёртую колоду карт.
— Ну что, господа и дамы, — заявил он с важным видом, — кто сегодня останется без ужина?
— Только не опять на желания, — простонала Августина.
— А мне понравилось, — хмыкнула Мелисса.
Мы расселись плотнее, сдвинув тарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл в шумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.
— Эй, ты жульничаешь! — возмутился Филипп.
— Я просто талантлив, — парировал Томас.
— Да-да, талантлив терять карты под столом, — фыркнула Мелисса.
Я сначала участвовал рассеянно, отвечая коротко и без особого энтузиазма, но постепенно втянулся. Разговоры были пустыми, не несущими смысла, но в этом и заключалась их ценность — не нужно было думать, анализировать, искать скрытые мотивы. Можно было просто быть частью компании.
— Ноа, твой ход! — напомнила Мелисса.
— Ну вот и всё, — я спокойно выложил карту. — Ты проиграла.
— Что?! Как?!
Филипп рассмеялся, чуть не пролив пиво.
— Он всё время так. Сидит, молчит, а потом внезапно всех обыгрывает.