Подойдя к кровати, я откинула покрывало и легла, подтянув под себя подушки. Простыни были прохладными и свежими, они приятно контрастировали с теплом тела. Я устроилась поудобнее, свернулась на боку и обняла подушку, чувствуя, как постепенно расслабляются плечи и спина.
Взгляд скользнул по потолку, задержался на колышущейся тени от занавески, и только тогда я позволила себе закрыть глаза, снова возвращаясь мыслями к прошедшему вечеру… к Ноа.
Я всё ещё не могла выкинуть его из головы. Его взгляд, спокойный и такой глубокий, словно пытался прочесть меня насквозь. Его улыбка, едва заметная, холодная и одновременно вызывающая доверие. И тот демон, что выскользнул из его рукава… Всё это казалось таким необычным, почти нереальным.
Я пыталась понять его. Кто он на самом деле? Почему он так легко обращается с силами, которые для нас — невероятная магия? И почему, несмотря на всю эту странность, он не пугает меня, а наоборот — притягивает? Погружаясь в небытие, я надеялась, что завтра смогу снова встретиться с ним и узнать ответы.
Поутру за завтраком меня ждал серьёзный разговор с матушкой. Мимо неё не прошло, что я явилась домой слишком поздно. Она сидела за столом, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Рядом стояла чашка с нетронутым чаем, что само по себе было тревожным знаком.
— Доброе утро, Виолетта, — произнесла она ровным голосом.
— Доброе… — тихо ответила я, присаживаясь напротив.
Несколько секунд мы молчали. Я взяла ложку, попыталась сделать вид, что меня интересует каша в тарелке, но руки слегка дрожали.
— Ты вернулась вчера почти в полночь, — наконец сказала матушка. — И это не первый донос от гвардии за последнее время.
— Мы просто гуляли с друзьями… — осторожно начала я. — Я была не одна. Всё было прилично.
— Я не сомневаюсь в твоей воспитанности, — перебила она мягко. — Я сомневаюсь в окружении, которое на тебя влияет.
Я подняла глаза.
— Они хорошие люди, правда, — поспешно сказала я. — Добрые, искренние… Они приняли меня, да и знаю я их с детства.
Матушка внимательно посмотрела на меня, будто стараясь разглядеть не только мои слова, но и чувства за ними. Повисло молчание, в котором у меня вдруг засвербило в горле, и пришлось закашляться.
— Ты в последнее время стала сильно уставать, — наконец произнесла она, чуть смягчив тон. — Кажешься бледной, синяки под глазами. Ты ведь понимаешь, что я волнуюсь?
— Мне уже лучше, правда. Море и воздух помогают. Я почти не чувствую слабости, и кашель очень редко.
— «Почти» — не то слово, которое меня успокаивает, — вздохнула матушка. — Ты слишком стараешься делать вид, будто всё в порядке.