Я осторожно взяла её на ладонь.
Она была такой лёгкой, что казалась почти призраком самой себя. Жизни в ней больше не было.
— Принцесса, вас ждут, — напомнила служанка, уже тише.
Я сжала пальцы, пряча бабочку в ладони, будто могла защитить её даже теперь.
— Сейчас, — ответила я.
Я подошла к столику, отставила плошку и завернула крошечное тельце в тонкий носовой платок. И лишь потом направилась к выходу.
Мы шли по длинным коридорам дворца, где эхо шагов отражалось от мраморных стен, а портреты смотрели с высоты холодными взглядами. Я держала руки перед собой, словно несла что-то бесценное. И это было правдой.
Когда мы вышли в сад, свежий ветер коснулся моего лица, принося запах трав и цветов.
— Подожди меня здесь, — тихо сказала я служанке.
Она удивлённо посмотрела на меня, но кивнула.
Я свернула с главной аллеи и остановилась у куста белых роз — там, где солнце всегда светило особенно мягко. Опустилась на колени и осторожно развернула платок.
Голубые крылья были сложены, будто бабочка просто уснула.
— Прости, — прошептала я. — Я правда старалась…
Я уложила её в маленькую ямку и прикрыла землёй, а потом сорвала с куста один лепесток и положила сверху.
Маленький знак памяти.
Маленькая могила для крошечной жизни.
Я поднялась, стряхивая землю с платья. Сердце было тяжёлым, но странным образом спокойным. Уходя из сада, я не могла отделаться от мысли: даже бабочке нужен был кто-то, кто проводит её в последний путь…
— Виолетта, почему так долго?! — у экипажа меня встретил недовольный голос матери.
Я невольно сжала пальцы. И правда, я задержалась.
Мне нужно было попрощаться с подругами и служанками, накормить Тая — нашего старого сторожевого пса у конюшни. Ну и, конечно, проведать бабочку. Пусть я уезжала ненадолго, я не могла просто исчезнуть, ничего не оставив после себя.
— Прости, матушка… — тихо сказала я и, прежде чем сесть в карету, обернулась.
Дворец возвышался за моей спиной — величественный, холодный, почти сказочный. Высокие башни тянулись к небу, колоннады сияли на солнце, а идеально подстриженные кусты выстраивались вдоль дорожек, словно солдаты на параде.
Он был прекрасен. Но по-настоящему моим домом никогда не был. Ведь королевской крови во мне не было.
Моя мать, овдовев слишком рано, вышла замуж за правителя этого королевства. Как ей удалось завоевать его сердце, имея на руках ребёнка, я до сих пор не понимала. Но с тех пор я носила титул принцессы.
Чужой титул.
Король не вышел нас провожать, как и его единственный сын от прошлого брака — Корнелиус. Впрочем, я и не ждала. Они в последнее время были скупы на внимание, и я научилась не принимать это близко к сердцу.