— Кто ещё жив? — рявкнул я, не узнав собственного голоса.
Несколько гвардейцев обернулись. Пятеро. Измождённые, в крови, своей и чужой, с расширенными зрачками и дрожащими губами. Тот самый парень, что меня спас, стоял рядом, прижимая ладонь к боку.
— Офицер… — начал кто-то.
— Мёртв, — отрезал я. — Если хотите выбраться отсюда живыми — слушайте меня.
Они переглянулись. Времени на сомнения не было: матка ударила хвостом о камень, и пол под ногами дрогнул.
— Она слишком быстрая, — продолжил я. — В лоб её не взять. Окружайте. Бьёте по лапам. Сухожилия. Не геройствуйте: режьте и отходите. Нужно замедлить её.
— А ты? — хрипло спросил кто-то.
Я посмотрел в сторону ревущей твари, чувствуя, как поднимается холодная, привычная сосредоточенность.
— А я вскрою ей глотку.
Слова повисли в воздухе, но возражений не последовало.
— Пошли! — крикнул я и первым сорвался с места.
Мы разошлись полукольцом. Матка заметила движение тотчас же, взревела и рванулась вперёд, но первый удар пришёлся ей в заднюю лапу: клинок вошёл глубоко, тварь взвизгнула и припала на бок. Второй удар — по другой ноге, затем третий. Гвардейцы работали грязно, без изящества, но эффективно, отскакивая в последний момент, когда когти и хвост с грохотом обрушивались на камень. Я отвлекал её, принимая основной гнев на себя.
— Левую! — крикнул я. — Ещё раз, по левой!
Матка замедлялась, движения становились рваными, яростными, но уже не такими точными. Я дождался момента, когда она подалась на меня, раскрывая пасть. Прыжок, скольжение по окровавленному камню, удар всем телом. Я вцепился в выступы на её шее, почти повис, чувствуя, как она бьётся, пытаясь стряхнуть меня.
— Сейчас! — заорал я, не зная, слышит ли кто-то.
Клинок глубоко вошёл под челюсть, с влажным хрустом. Я потянул его на себя, распарывая глотку. Горячая кровь залила руки и грудь. Матка захрипела, дёрнулась в последней конвульсии и обмякла, обрушившись на камни с глухим, окончательным звуком.
Я спрыгнул, отступая назад и тяжело дыша. Мелкие ящеры на мгновение замерли, а потом, словно потеряв нить, начали метаться, разбегаться и падать в расщелины.
Внезапно после всего пережитого шахту накрыла оглушающая тишина.
— Живы?.. — спросил я хрипло.
— Пока да, — ответил знакомый парень, вытирая кровь с лица и нервно усмехаясь. — Чёрт… ты и правда бывалый.
Я кивнул, но не стал отвечать. Пока остальные приходили в себя, проверяли раненых и собирали оружие, я шагнул ближе к телу матки. Огромная туша уже начинала остывать, но внутри неё всё ещё пульсировало нутро. Я опустился на одно колено, прикрывая движение спиной, будто просто осматривал, и позволил энергии скользнуть вперёд.