От меня не ускользает ироничность того, что мое желание наконец исполнилось. Однажды утром я проснулась в теле Кайлы Старблэйд, и все же меня до сих пор преследует тень той, кем я была на Земле.

– Почему ты хотела быть кем-то другим?

– Спроси лучше, почемуне хотела, – острю я. – Этот список покороче будет.

Вален не смеется. Его взгляд вдумчиво блуждает по моему лицу, словно что-то выискивая.

– Но в тебе так много всего.

Мое сердце бьется о ребра – томясь по нему или скорбя обо мне?

– Говорят, нужно всегда оставаться собой, – шепчу я.

– Кто говорит?

– Ну, знаешь,они . Все. Общество. Мир. – Я трясу головой, прогоняя мысли об этом мире с его токсичными идеями. – Говорят, да не уточняют, что уникальность всегда сродни одиночеству.

– Ты бы предпочла быть похожей на остальных? – интересуется Вален.

– Не знаю. Едва ли. Но будь я такой, жить наверняка было бы проще. Любить то же, что остальные, слушать те же тупые попсовые песни, что и они, и вести себя так, как положено каждому так называемому нормальному человеку… Думаю, это было бы удобно.

– Как по мне, это было бы еще бóльшим одиночеством.

– Было бы скучно, наверное. Но разве не здорово уметь находить радость в обыденных вещах? Да хоть в чем-нибудь?

Моя тьма забрала радость из всего, что я делала, принесла страдания и вынудила меня закрыться. И теперь, когда я всматриваюсь в свои воспоминания о Земле, я вижу только эту тьму.

– Хотела бы я быть счастливой, – бормочу я. – В смысле,действительно счастливой. Без притворства. Искренне тянуться к другим. Иметь с людьми что-то общее. Понимать их шутки, смеяться вместе с ними, и… ладно, тебе такое не представить.

Я украдкой смотрю на него. Решительно сжатые челюсти намекают на то, что он готовится сказать что-то важное, и я внезапно чувствую страх.

– Я никогда не хотел служить, а теперь командую Смертным Союзом, – говорит он. – Мне кажется, что все смерти и проигранные битвы – моя вина. Порой я думаю, что проще было бы сдаться Залору, чтобы перестать это чувствовать. Думаю, что слишком много всего случилось, что я слишком глубоко увяз, что я никогда не смогу выбраться из этой ямы. Боюсь, что больше никогда не смогу почувствовать себя счастливым.

Я глазею на него, как громом пораженная.

– Ты никогда об этом не говорил.

– Не так уж много времени мы с тобой…

– Нет, в смысленикогда . Ты никогда не говорил Кайле об этих чувствах.

И я, почти всезнающий автор, никогда не замечала даже их проблеска у него в голове. Как я упустила эту прекрасную глубину, эту горькую правду? Я – паршивый писатель, или солериане таят больше секретов, чем я могла вообразить?