От его мягкой поддержки мне хочется кричать. Я так глубоко погрузилась в свои страдания, что заработала непереносимость оптимизма.

– Я же до сих пор иду? Чего еще ты от меня хочешь?

Едва договорив, я жалею, что сорвалась. Украдкой кошусь в его сторону, но он уже отвернулся от меня. И смотрит через плечо на Валена, следующего за нашей группой в качестве замыкающего.

– Это из-за него? – спрашивает Ашер.

Мое тело, и без того не гнущееся от холода, цепенеет. Он угадал характер нашей беседы в пещере, но не знает, почему мы с Валеном… «разошлись», так это называется?

Ашер вздыхает.

– Я представляю, как трудно бывает в отношениях, но…

– Это не отношения. – Я правда,правда не хочу вести этот разговор. В свете всего произошедшего он кажется особенно идиотским. – Даже будь мы в них, это бы отличалось от твоего опыта. Ты волен любить, и тебя все понимают.

Я описала Солеру как мир, где не осуждают проявления любви, потому что не хотела видеть в нем такую ненависть и нетерпимость. Возможно, это единственная крупица добра, которую принесло мое вмешательство. А может, Солера лучше Земли и сама по себе способна на принятие. Какой бы ни была причина, Ашер существует в мире, где его не осудят, и не ранят, и не притеснят за его чувства.

Но я не вплетала свое нежелание физической близости в полотно Солеры – никто из живущих здесь с ним не столкнется. Оно не таится ни в одном неизведанном закутке моей истории. Откровенно говоря, я даже не думала об этом, когда начинала писать книги. Поэтому Кайла – женщина в обычных отношениях, где существует секс, тогда как я – лишенный такого влечения помойный гремлин.

– Это определенно отношения, – говорит Ашер. – Хотя, признаю, сложнее многих. И с серьезными внутренними противоречиями. Более серьезными, чем я в силах понять.

Не сомневаюсь. Но не хочу разбирать философский и нравственный подтексты невольного перехвата управления Кайлой Старблэйд.

– Можешь попробовать поговорить с Валеном, – предлагает Цендрион.

– Я с ним уже говорила. Это все и разрушило.

– И теперь ты его избегаешь, – говорит Ашер чуть более резким тоном. Он огорчен. И начинает от меня уставать. – Все довольно плохо и без ваших ссор.

Склонив голову, я зажимаю пальцами переносицу.

– Я не знаю, что ему сказать.

– Ты – всемирно известный писатель с невероятным даром. Уверен, ты можешь…

– Ты не понимаешь! И не знаешь, сколько энергии мне требуется на то, чтобы общаться с людьми, чтобы бытьнормальной . У меня нет ее столько, сколько нужно, чтобы нацеплять маску и фальшивую улыбку и собираться с мыслями.