У меня кончилась мана. Колодец опустошен. Я не могу даже думать о том, чтобы пытать себя еще одним разговором.

Мой взрыв заставляет Ашера и Цендриона замолкнуть. Ненавидя себя больше прежнего, но все равно не зная, как облечь извинения в слова, я роюсь в походной сумке и вытаскиваю книгу. Листаю ее в поисках хоть крупицы надежды, хоть намека на то, как нам перебраться через горы. Внутри у меня все сжимается, когда я просматриваю текст.

– Да вы издеваетесь. Снежногребневые горы высотой с полтора Эвереста.

– Я преодолевал и более высокие, – рычит Цендрион, взирая на пики впереди.

– Без заклинателя аэромагии нам наверху не выжить. Магический перенос отнимет у тебя больше энергии, чем ты способен отдать. Попытка тебя убьет.

– Я сочту это достойной жертвой во имя нашего пути.

Он пугающе решительно настроен броситься в эту бездну. Он напоминает меня. Они есть я – теперь, когда Залор открыл нам правду, я чувствую это намного глубже.

Насколько я отравила Цендриона? Не слишком ли много влила в него тяги к саморазрушению? Неужели я погубила его, как погубила… ну, все остальное?

– Должен быть другой выход, – бормочу я, пролистывая книгу.

Рекса умерла по моей вине; я не дам умереть и Цендриону.

Мы бредем все дальше и дальше, и в мозгу у меня начинает туманиться. Это мешает заострять внимание на своих сердечных ранах, но не дает и сосредоточиться на чем-то другом. Элдрианские руны расползаются у меня перед глазами, расплываются черными пятнами.

Из-за этого я не замечаю, насколько мы продвинулись, пока Цендрион не прерывает наш поход. Поморгав, я осознаю, что мы дошли до подножия гор. Холмы упираются в отвесные скалы – непреодолимую громаду Снежногребней.

Вален трусцой взбегает к нам по склону.

– Нужно разделиться и поискать тропу. Если ты не готов заклинать, – добавляет он, глядя на Цендриона.

Голова дракона поникает. Бока у него вздымаются, в углах рта пузырится пена.

– Может, только немного отдохну, – сипло выдыхает он.

Ашер кивает и отправляется исследовать западную часть гор, раскидывая ногами метровый слой снега. Фир'тал летит за ним. Мое зрение слабеет, как и остальные чувства. Я почти ничего не различаю без света феникса, но подозреваю, что никакой тропы мы не найдем. Утесы поднимаются под прямым углом.

Поскольку больше ничего не остается, я иду на восток. Над белым простором высятся валуны, на которые я взбираюсь, подойдя к склону. Кладу руку в перчатке на камень и опираюсь на него, ковыляя вдоль скалы в тщетных поисках дороги.

– Тебе не стоит ходить здесь одной.

Я морщусь, услышав голос. Вален пошел за мной. И теперь шагает рядом, опустив глаза.