«Нет», – думаю я, не находя в себе сил заговорить. Соединивший нас рог передает мой ответ. Нити света пульсируют в спиральных прожилках костяного нароста, будто испускающие электрические импульсы нейроны.

– Твоя магия нужна мне, чтобы спасти друзей.

– Почему ты хочешь их спасти?

Сердце отбивает барабанную дробь у меня в ушах, безнадежно пытаясь увернуться от взыскующего рога. Меня поражает глупость вопроса, ответ на который очевиден, но я догадываюсь, что не увеличу свои шансы, если скажу об этом.

– Потому что я их люблю.

Солера вокруг меня блекнет, цвета сливаются друг с другом и мешаются в урагане света и магии. Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на это, но буря продолжает бушевать за моими опущенными веками. Потом я вижу Ашера и Рексу. Тоска и нежность бьются у меня в груди, стискивая погрузившийся в нее рог.

– Если я спасу их, если совершу хотя бы одно доброе дело… то, может быть, смогу расплатиться за все недоброе, что сделала в жизни.

–Значит, ты хочешь искупить грехи, – заключает единорог. –Что из содеянного тобой требует искупления?

Картина перед моими глазами становится отчетливей, отвлекая меня от попыток защититься. Мы с Ашером и Рексой смеемся и болтаем, теснясь перед моим компьютером, на котором идет дурацкий мультфильм из восьмидесятых.

Погодите. Что-то не так. Это не видение. Это воспоминание, более яркое, чем все те, что являлись мне с тех пор, как я оказалась в этом мире. Я вижу Землю. Своего лучшего друга с Земли, свою кузину и себя. Единорог выловил самые сокровенные желания из моей души и выставил их мне на обозрение.

Видение меняется, и моя земная сущность больше не смеется. Она угрюмая, закрытая. От ее улыбки мне становится больно, потому что я вижу пустоту там, где место эмоциям. От ее смеха у меня бегут мурашки, потому что я чувствую, насколько он фальшивый.

Она уходит от них, от единственных людей в ее жизни, и не оглядывается на зов. Ей положили счастья с горкой на серебряное блюдце, однако вкуса его она не чувствует. Лишь аромат давно утраченной радости остается у нее на языке, обращаясь пеплом.

–Не знаю, что я сделала, – признаюсь я единорогу. –Знаю только, что все сделала не так.

Изгнала друзей и семью из своей жизни, замкнулась в себе и забыла их. Это была моя вина. Я подвела их. Все рассыпалось.

Япозволила всему рассыпаться.

Внутри меня закипает отвращение, роится вокруг рога и обжигает мне горло. Я ненавижу ее, эту девчонку. Ненавижу за то, что она от всего сбежала. И я знаю,знаю, что она устала – слишком устала, – но, видя ее такой, видя, как она все разрушает, когда решение кажется настолько очевидным, я хочу ее придушить.