Это предпочтительнее угроз, так что я киваю.

– Ситуация слишком запутанная и без романтики, которая все усложняет.

– Не могу не согласиться.

У нас тут Любовный Треугольник смешался с Вторжением Похитителей Тел, я уже крайне далеко отошла от своего жанра.

– Кому-то будет больно, – продолжает она. – Вероятно, Кайле, возможно, Валену, иопределенно – тебе. Так что смотри, куда идешь.

– Ну и ну, Рекса, никогда бы не подумала, что ты за меня волнуешься.

– Это не значит, что ты мне нравишься, – говорит она заносчиво, оставляя меня на границе низко свисающих веток. Прежде чем исчезнуть в лесу, оглядывается через плечо. – Но я перед тобой в долгу за спасение Ашера.

Холод, пронизывающий мои кости, ненадолго сменяется искристым теплом. Я улыбаюсь ей вслед и возвращаюсь к костру, чтобы дежурить вместе с друзьями.

Мы проводим в ожидании между светящимся лесом и блестящим озером два часа, в которые Рекса работает одна. Остальные напряжены, готовы сорваться в чащу при первых признаках беды, – я же нахожу в этом безмолвном бдении странное успокоение. Я верю, что Рекса сделает все как нужно. И, если не ошибаюсь, она сейчас учится верить мне. Разговор, что сблизил нас, пусть и ненадолго, напоминает мне о чем-то. О ком-то. О человеке, чьи лицо и имя ускользнули из моей памяти, но чье незримое присутствие в закутках души меня согревает.

Пока я любуюсь лунами на небе, в моей памяти восходит забытая луна родной планеты. Далекое эхо вины – или это грусть? – разносится по моему сердцу. Я не настолько горда, чтобы не признавать, что Земля была по-своему прекрасна.

Нет, беру свои слова назад. Я более чем настолько горда. Я никогда не признаю такого вслух, но самой себе признаться способна.

Возможно, когда я вернусь, стоит поменьше зацикливаться на переживаниях об издании, договорах и правках. Возможно, стоит обратиться к истокам, к тому, почему я вообще начинала писать.

Я изливала на страницы свою душу – слишком много души, что могло отчасти стать причиной того, как мы переплелись с Кайлой, и перенести меня сюда. Я выплескивала свою сокровенную правду, густыми чернилами ложившуюся на красиво переплетенные листы, потому что надеялась сказать что-тозначимое – для кого-нибудь, где-нибудь. Надеялась через свои слова обрести с кем-то связь.

Прежде чем я с головой погружаюсь в свои мутные земные воспоминания, сквозь спутанные ветви шорей проливается потусторонний свет. Рекса возвращается. А за ней, выходя из леса, выбираясь из легенд в настоящий мир, шагает единорог.

У него длинные тонкие ноги. Грива облаком колышется в воздухе. Блестящая белая шерсть горит частицами золота и серебра, огня и звезд. Во лбу сияет рог почти в метр длиной, с алмазно-острым кончиком. Он затапливает все вокруг мягким свечением.