— Как раз-таки личное, — отрезает она. — Потому что мне не плевать. Я люблю это ранчо ничуть не меньше твоего, и я заслужила этот шанс. Дай мне один месяц. Если тебе не понравится, как я справляюсь, я уйду с должности. Без лишних споров.

Я внимательно смотрю на нее. Моя младшая сестра, которая уже давно выросла. Упрямая как осел, и никогда не бегала от тяжелой работы. Она пахала ради этого ранчо так же отчаянно, как и я.

— Один месяц, — соглашаюсь я. — Если дела пойдут плохо или ты сама в процессе поймешь, что не вывозишь, я найму другого человека. Идет?

Ее лицо расплывается в улыбке.

— Идет.

Папа застал меня врасплох на следующее утро. Он перехватил меня на конюшне, когда я седлала Луну.

— Я есть хочу, — объявил он.

Я покосилась на него:

— И?

— Хочу чего-нибудь нормального. Не овсянку и не этот ваш индюшачий бекон. Поехали в «Райз энд Шайн». Имма Джин по средам печет те самые медовые булочки, которые мне нравятся.

Я застонала.

— Пап, у меня нет настроения общаться с людьми.

Он скрестил руки на груди и зыркнул на меня своим фирменным взглядом. Тем самым, который означал, что дискуссия окончена.

— Перебьешься. Тебе тоже не помешает немного сладкого и чашка крепкого кофе.

И вот я уже сижу в одной из кабинок кафе «Райз энд Шайн», уныло помешивая кофе с каплей жирных сливок, пока папа вовсю подкатывает к Имме Джин, флиртуя так, будто он на двадцать лет моложе, а рядом не сидит его родная дочь.

Она ставит перед нами тарелки — булочки, сосисочный соус, хрустящий бекон, пряный жареный картофель, яичница-глазунья — и подмигивает ему:

— Дай знать, если захочешь чего-нибудь сладенького в дорогу.

— А поехали ко мне домой? — выдает он.

— Господи, папа! — ахаю я.

Имма Джин заливается смехом, хлопает его по плечу и уходит. Он провожает ее довольным взглядом.

— Ты такой позорный, — качаю я головой.

Он лишь поживает плечами.

— А что такого?

Я откусываю кусочек булочки и зажмуриваюсь. Это так вкусно, что у меня вырывается стон блаженства.

— Бабушка с нас обоих шкуру спустит, если узнает, что мы это едим, — говорю я.

— Вот поэтому мы ей ничего не скажем, — отвечает он, принимаясь за еду.

Пожевав с минуту, он внезапно становится серьезным.

— Ты с Кейсоном уже поговорила?

Я на секунду замираю, а потом бурчу:

— Нет. И не собираюсь.

Он кивает, будто и ожидал такого ответа.

— Он пытался связаться?

Я приподнимаю плечи.

— Писал сообщения. На почту скинул письмо. Наверное, еще и на автоответчик наговорил.

— И?

— Я выключила телефон.

— Мэтти...

— Я ничего не хочу слышать! — огрызаюсь я. — Он лгал мне и использовал меня. Я бы ни за что не продала им эту землю, если бы знала, что они замышляют.