Он откидывается на спинку диванчика.

— Ты про то, что они строят комплекс для подготовки чистокровных верховых?

Я хлопаю глазами.

— Ну да, про это.

Он приподнимает бровь.

— Я знал.

У меня внутри все обрывается.

— Что?

— Я знал, что «Айронхорс» хочет сделать с этой землей. Кейсон рассказал мне, когда просил о поддержке.

— Ты знал и ничего мне не сказал?

— Я сказал тебе, что это честная сделка. Больше я ничего не говорил. Потому что так оно и было.

Я отодвигаю тарелку:

— Ты должен был прикрывать мне спину.

Он сцепляет пальцы в замок и кладет руки на стол.

— Я прикрывал и прикрываю. И я выдал тебе чистую правду. Мы продали эту землю, потому что «Уайлдхейвен Шторм» были нужны деньги. А не потому, что нам нравились их планы на нее.

— Но Джайлс...

— Про Джайлса я не знал, — перебивает папа. — Для меня это тоже стало ударом под дых. Но я его не виню. Он будет работать с лошадьми стоимостью в миллионы долларов, Мэтти. Кровные линии Тройной Короны. Думаешь, он бы отказался от такого, чтобы остаться с нами? Мы и близко не можем предложить ему ничего подобного. Он должен думать о себе и своей семье. Ему предложили шанс на карьеру. Мы же могли дать ему только работу.

Я отвожу взгляд.

— Я не говорю, что это не обидно, — добавляет он. — Я просто к тому, что Холланд волен делать со своей землей все, что хочет, это его дело. Мы не имеем права ему указывать, точно так же, как и он не может диктовать нам, что делать с нашей. Если мы завтра решим закупить десять тысяч голов черного ангуса, ни Холланд, ни любой другой скотовод в округе не смогут нам помешать.

Я кладу вилку и отворачиваюсь к окну.

— Мэтти, — его голос звучит мягче, — ты же знаешь, что я прав, милая. А что касается Джайлса — наймем кого-нибудь другого.

Я прикусываю изнутри щеку.

— Я просто... я не ожидала такого ножа в спину.

— Да. Не ожидала. От того и больно.

Я разглядываю площадь за окном, затихшую в утренних сумерках.

Папа вздыхает.

— Мне нравится Кейсон. Думаю, он хороший парень. Из тех, кто хочет угодить всем вокруг. Но это не всегда возможно.

— У него была работа, которую нужно было сделать, — бормочу я.

— Была. Но в дело вмешалось сердце.

Я хмурюсь и снова поворачиваюсь к нему.

— Откуда тебе знать?

— Знаю. Я уже видел такое раньше, и со мной это случалось, и с твоим дядей Буном, да и с чертовой дюжиной других мужиков, которые пытались совместить бизнес и любовь. Он, конечно, наломал дров, но я не верю, что он хотел причинить тебе боль.

Я долго молчу. Просто сижу, не прикасаясь к еде, пока мой кофе постепенно остывает.

— Позвони ему, — говорит папа, возвращаясь к своей тарелке.