— Именно! Мне до безумия нравится его цвет, а на ноги нацепишь темно-коричневые сапоги.

Я замялась.

— Думаешь, нормально?

Она пожала плечами.

— Это пицца, а не выпускной. К тому же он мягкий и сексуальный, но так, знаешь, ненавязчиво сексуальный, — сказала она, доставая с верхней полки свитер, который до сих пор лежал в магазинном пакете.

Я улыбнулась.

— Ладно, давай джинсы и свитер.

Она плюхнулась на кровать и с лукавой искоркой в глазах принялась наблюдать, как я стягиваю домашние штаны и натягиваю джинсы.

— Идеально. Деревенский шик. Минимум усилий — максимум эффекта.

Я закатила глаза, но достала с пола в шкафу сапоги.

И вот, когда мне показалось, что мы закончили, у Чарли сделалось то самое лицо — это значило, что она что-то задумала.

— Погоди, — сказала она, сползая с кровати. — Прежде чем ты обуешься, нужно решить главный вопрос.

— Это какой?

Она подошла к моему комоду, открыла верхний ящик и принялась шарить там, как енот в мусорном баке.

— Чарли…

Она вытащила простой хлопковый бюстгальтер и поморщилась.

— Не катит.

— Что ты делаешь?

Она перерыла половину моего белья, пока с победным видом не извлекла кружевной комплект цвета бордо.

— Вот это, — заявила она, — то, что нужно.

Я скорчила гримасу.

— Мое белье сегодня никто не увидит.

— Ну, с таким настроем точно не увидит, — парировала она, бросая комплект мне.

— Ладно, — сдалась я, натягивая свитер и снимая спортивный топ.

Она смягчилась и прислонилась к комоду.

— Ты какая-то не особо радостная.

— Радостная, — быстро ответила я, но тут же замялась. — Просто… нервничаю.

Она удивленно вскинула брови.

— В прошлый раз ты не нервничала.

— В прошлый раз это не казалось свиданием, — призналась я. — Не было никакой определенности. Мы просто сидели за столом, разговаривали, а потом… все закрутилось.

Она выразительно посмотрела на меня.

— Ты имеешь в виду, когда ты сбежала как маленькая девочка, а горячий ковбой погнался за тобой? А потом вы чуть не сгорели от страсти на парковке, прежде чем ты поехала к нему домой?

Я вздохнула и села на край кровати.

— Да, именно это.

Она устроилась рядом.

— И теперь ты переживаешь. Почему?

— Потому что сейчас все по-другому. Прошли недели. Мы почти не общались, если не считать дел. А сегодня никаких дел не будет. Это… не знаю. Все по-настоящему.

Чарли кивнула.

— Так расскажи мне, что случилось в прошлый раз.

Я взглянула на нее.

— Все до единой детали, — настояла она.

И я рассказала.

Рассказала про «Форадж Бистро» и про то мгновение, когда вошла и увидела его: в джинсах и белой рубашке он выглядел как ходячий соблазн. Мы заказали еду, и, пока ее не принесли, он изложил суть сделки, которую они провернули с Холландом. Сделав презентацию, он протянул мне предложение — честное, щедрое, куда лучше, чем я ожидала. И все, что я почувствовала в тот миг, — это стыд. Не перед ним, а перед самой собой, из-за неудачи, от которой никак не могла отвязаться. Этот груз я тащила на себе слишком долго.