Сильнее, быстрее. Всё быстрее. Его пальцы с силой прижимают мои руки к матрасу, чтобы помешать мне бежать.

Слеза боли скатывается по моей щеке. Тотчас привлечённый моей мукой, зверь слизывает её и рычит от наслаждения, в то время как удивлённые глаза человека приковываются к моим, беззащитные перед странным смятением. Охваченный необычной эмоцией, он открывает рот, но передумывает и погружается в мою шею, чтобы сожрать меня в ответ.

Мало-помалу наши разгорячённые тела покрываются потом, дыхание синхронизируется в этом бешеном танце.

Я гримасничаю, торопя его кончить, и боюсь, что он это сделает. Я бы страдала тысячи лет, лишь бы он всегда оставался во мне.

— Ты хотела знать, — внезапно шепчет он, задыхаясь. — Ты хотела знать, почему я это сделал. Я не могу тебе сказать, но я могу тебе показать. Подними глаза, Эмилия, и смотри.

Он протягивает руку, нажимает на деревянную часть кровати, и в лунном свете появляется зеркало, закреплённое на потолке. Его пальцы снова в ярости сжимают мои, его губы терзают меня поцелуями, но я смотрю только на отражение его обнажённого тела. На огромную королевскую кобру, вытатуированную на его спине, чёрными чернилами покрывающую его многочисленные шрамы.

Мой разум выходит за пределы этого тумана боли, чтобы в вернувшихся воспоминаниях найти значение его эмблемы. То, которое он дал мне однажды ночью, во время кошмара, когда я пришла искать убежища в его защитных объятиях.

— В буддизме кобра поднимается, чтобы защитить Будду от демонов, min sommerfugl.

— Это я? Ваш Будда?

Он рассмеялся и прижал меня чуть крепче.

— Нет, Эмилия. Ты — моя бабочка, а я — твой змей. Навсегда и вечно.

Он сделал это, чтобы защитить меня.

В тот же миг этот отголосок раскалывает моё сердце, похищает мой разум, чтобы заменить его чувством. Эмоцией, укоренённой во мне так глубоко, так давно, что она стала инстинктивной, неприкосновенной, как моя страстная ненависть. Но сегодня, когда моё тело смешивается с его, когда змей соединяется с бабочкой, моя ложь тонет в наших безднах, чтобы наконец достичь берега истины.

Я люблю этого мужчину.

Я люблю его зверя.

Я люблю Дориана безумной любовью безумцев.

Я ненавижу его отчаянием осуждённых.

Я люблю его настолько, что готова умереть за него, убивать за него.

Жить для него.

И я готова похоронить свой свет в его тьме, чтобы навсегда остаться рядом с ним.

Потрясённая, я плачу от радости и боли и шепчу ему на ухо.

— Я поняла, Дориан. Я поняла.

Он целует мою щёку и глотает мои слёзы. Его успокоенные пальцы медленно отпускают мои. Мои руки скользят по его спине, обнимая рептилию, окружая её всей моей любовью, касаясь его ран, чтобы исцелить их.