Изо всех сил стараясь не улыбнуться в ответ, Ник садится напротив неё.

Чёрт .

Несмотря на то что домой он вернулся поздно ночью, утром всё равно заставил себя проснуться пораньше и проплыть несколько дорожек в бассейне. Он надеялся, что это поможет избавиться от того сладкого дурмана влюблённости, в который его погрузила вчерашняя вечеринка.

Не помогло.

— И кто она? — не отстаёт Лекси, подвигая к нему тарелку с панкейками. Одри ушла на кулинарный мастер-класс, поэтому панкейки сегодня получились куда менее ровными, чем обычно.

— Ты её не знаешь. И мы просто друзья.

— С таким лицом на друзей не смотрят.

Ник тяжело вздыхает, разрезая панкейк вилкой. Может, и правда станет легче, если он хоть кому-нибудь об этом расскажет. Возможно, сестра прямо скажет, что он ведёт себя как полный идиот, и это наконец выбьет у него из головы мысль, будто между ним и Рамоной вообще возможны какие-то… внеклассные отношения.

— Даже не знаю, как это сказать, — начинает он. — Но… в общем… я вроде как стал проводить время с… Рамоной Уайлдер.

Лекси смотрит на него так растерянно, что в первую секунду ему кажется, будто она вообще не понимает, о ком речь.

— С той самой певицей, которая учится у тебя? — наконец уточняет она.

— Знаю. Это абсурд. Это совершенно непрофессионально. И если кто-нибудь узнает, у меня будут очень, очень серьёзные проблемы. — со стоном он тянется за кофе. Даже кофеин сегодня бессилен.

— Но она ведь старше остальных твоих студентов?

— Ей двадцать шесть. — стоило ему начать говорить о ней, как остановиться уже оказалось невозможно. — Ей двадцать шесть, у неё несколько «Грэмми», роскошный Range Rover и кошка по кличке Джанет.

Несколько секунд Лекси молча смотрит на него, а потом вдруг начинает смеяться.

— Ты меня почти убедил, — говорит она, слегка толкнув его в плечо.

Но Ник даже не улыбается.

За её стёклами очков глаза становятся шире.

— Погоди… Чёрт. Ты серьёзно.

— Я… сам не понимаю, что между нами происходит. — рассказывать сестре о том, что произошло у него в кабинете, он точно не собирается. Отчасти потому, что всё это до сих пор кажется каким-то нереальным. Иногда ему кажется, будто он вообще всё это придумал. — Но, по-моему, я повёл себя ужасно глупо. И мы не встречаемся. Мы друзья, хотя это почему-то звучит ещё более нелепо. — он проводит ладонями по лицу. — Господи… чувствую себя каким-то похотливым стариком.

Иногда ему в голову всё-таки приходит одна мысль: когда закончится семестр и Рамона перестанет быть его студенткой, он мог бы пригласить её на настоящее свидание.

Но от этого ничего не меняется. Ей всё так же двадцать шесть. Она всё так же знаменита.