Несколько секунд она просто не может ничего сказать. Когда он написал, что едет к ней, она думала, что он, может быть, просто привезёт ей куриный суп с клёцками из «Лангерс». Но никак не половину аптечного отдела CVS с лекарствами от простуды и гриппа.

— Ты настолько не хочешь, чтобы я завалила твой предмет? — она едва держится на ногах, и ей кажется, что стоит ему легонько ткнуть её пальцем в грудь и она улетит. — Собрался вылечить меня только ради того, чтобы я снова сидела на твоих занятиях и слушала лекции об эмоциональном познании?

Он наконец улыбается.

— Вообще-то на этой неделе мы изучаем исполнительные функции.

Она берёт одну из упаковок таблеток. «Принимать по две таблетки». Отлично. Именно то, что нужно. Хотя, как бы ей ни хотелось просто уснуть, она совсем не хочет терять ни одной минуты, пока Ник находится у неё дома.

— Сегодня я точно не собираюсь управлять тяжёлой техникой, — говорит она, проглатывая две таблетки и запивая их водой из своей термобутылки, которая всю неделю практически не покидала её рук. — На здоровье.

То, как он на неё смотрит, заставило бы её насторожиться, будь на его месте кто-то другой. Почти так… будто ему и правда не всё равно. Хотя это глупо. Она человек, он человек, между ними есть что-то вроде дружбы, пусть сейчас она и поставлена на паузу. Конечно, он не хочет, чтобы ей было плохо.

И всё же она невольно задаётся вопросом: а вдруг за этой заботой скрывается что-то ещё? Что-то большее, чем простая человеческая доброта.

Если бы ей не было так паршиво, она предложила бы провести ему экскурсию по дому, но сейчас способна лишь медленно доплестись до второй гостиной — той, где действительно можно жить, а не до той, где стоит журнальный столик в форме гитары. По крайней мере, диван здесь и правда предназначен для того, чтобы на нём сидели.

— Я могу ещё чем-нибудь помочь? — спрашивает он, идя следом и подхватывая край её пледа, чтобы тот не собрал по пути ещё больше кошачьей шерсти.

— Почитай мне свой учебник. Думаю, тогда я сразу отключусь.

— Если ты всё ещё способна так язвить, значит, не настолько уж и больна, — с притворной обидой отвечает он.

Будто решив доказать обратное, она одновременно смеётся и стонет, заходится кашлем и спотыкается об одну из игрушек Джанет.

— Осторожно, — говорит он, поддерживая её, пока она добирается до дивана, где замечает башню из использованных салфеток, которую так и не убрала. Фу.

Ей хочется прижаться к нему. Закутаться в него, как в ещё один плед, устроить голову у него на груди вместо подушки. Она никак не может понять, почему он до сих пор здесь. Ведь он вполне мог просто оставить лекарства и уехать.