Тяжело дыша, она притягивает его к себе и жадно целует, ощущая на его губах собственный вкус.

— Красивая девочка, — глухо произносит он, с растрёпанными волосами и низким рокотом в голосе. До невозможности прекрасный. — Красивая, милая девочка.

Кажется, её уже очень давно никто не называл милой.

А когда это говорит он, ей хочется ему верить.

Она тянется к его боксерам, ещё сильнее желая раздеть его, лишить последних остатков самообладания, заставить умолять, но выражение его лица вдруг меняется.

— Только сейчас понял… у меня нет презерватива. — она всё ещё не может отдышаться, но и сама не уверена, есть ли они у неё дома. Последний раз она приводила сюда мужчину… она даже не помнит когда. — Не то чтобы… мы обязаны, — поспешно говорит Ник, заметно смущаясь. — Мы можем остановиться прямо сейчас, если ты…

Она заставляет его замолчать быстрым поцелуем.

— А я хочу… узнать, как ты звучишь, когда окончательно теряешь голову.

Она нависает над ним и медленно стягивает с него боксеры, не торопясь покрывая поцелуями его ноги. Задерживается губами в маленьких ямочках у его бёдер, наслаждаясь тихим стоном, сорвавшимся с его губ. Он всё ещё твёрдый для неё, наверняка уже до боли хочет её прикосновений, и всё же смотрит на неё с каким-то ошеломлённым, почти благоговейным восхищением… От этого у неё кружится голова.

Когда её ладонь наконец обхватывает его член, по его телу проходит сильная дрожь.

Да , — молча просит она. —Перестань себя сдерживать.

Он горячий, гладкий, пульсирует у неё в руке, и вдруг она понимает, что не знает, что делать дальше.

— Скажи, как к тебе прикасаться, — тихо просит она. Мужское тело уже давно не было для неё загадкой, но он был таким внимательным с ней. И ей хочется быть такой же для него.

Он смеётся — глухо, прерывисто, и этот звук снова разливает приятную тяжесть где-то глубоко у неё внутри.

— Клянусь, я не пытаюсь тебе польстить, но… по-моему, нет вообще ничего, что ты могла бы сделать и что мне бы не понравилось.

Она улыбается, несколько раз проводит ладонью вверх-вниз, затем касается себя между ног, собирая собственной влагой руку. И снова крепче сжимает его. Начинает двигать ладонью быстрее. Господи, какой же он красивый сейчас: полуприкрытые ресницы, полная покорность ей, тяжёлое дыхание, вздымающаяся грудь.

Внутри неё борются два желания: растянуть этот момент как можно дольше и одновременно как можно скорее довести его до предела.

— Хорошо? — спрашивает она, слегка замедлившись.

И снова слышит тот тихий, сдержанный смешок.

— Коварно, — отвечает он.

А в следующее мгновение она берёт его в рот. Его голова бессильно падает на подушку, мышцы живота напряжённо сокращаются.