На экране открыт профиль Рамоны в системеUCLA .

— Она перевелась в Школу бизнеса. Так что технически всё это уже находится вне моей юрисдикции. А значит… я бы сказала, что вам совершенно не о чем беспокоиться.

Ник молча смотрит на экран. Неужели… Неужели она сделала это ради него?

Она так загадочно отвечала на все вопросы о предметах нового семестра, что он перестал расспрашивать, уважая её право сначала самой разобраться в своих мыслях.

— Я понимаю, что вы пытаетесь поступить благородно и правильно, — продолжает декан Экхарт. — Но вам вовсе не обязательно жертвовать своей работой. Вы стабильно публикуетесь, ваши курсы всегда заполнены, а оценки студентов за прошлый семестр были просто выдающимися. До рассмотрения вопроса о вашем бессрочном контракте осталось совсем немного, и мне очень не хотелось бы, чтобы вам пришлось начинать всё заново в другом месте. — она мягко улыбается. — И ещё меньше мне хочется потерять такого преподавателя.

— Спасибо, — только и может сказать Ник, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. — Я просто… не знал, какие вообще есть варианты. Поэтому решил, что так будет проще для всех. Но я… не хочу увольняться.

К его удивлению, декан неожиданно тепло перегибается через стол и легко похлопывает его по запястью.

— Моим ассистентом был мой будущий муж, когда мы познакомились в аспирантуре. Мы никому ничего не рассказывали, пока он не окончил учёбу. Конечно, тогда всё было намного проще. Но невозможно выбрать момент, когда любовь решит найти тебя.

Ник лишь ошеломлённо смотрит на неё.

Это последнее, что он ожидал услышать.

А затем декан пропускает его заявление об увольнении через шредер.

Когда он открывает дверь своего кабинета, Рамона сидит в его кресле.

— Доброе утро, профессор, — говорит она, выглядя как воплощение всех его самых непристойных фантазий: рубашка расстёгнута у горла, длинные волосы ловят утренний свет, ноги в обуви небрежно закинуты на стол. Перед ней лежит ярко-красное яблоко.

— Тебе правда пора начать запирать дверь.

Улыбаясь, он хватает яблоко и невольно удивляется, насколько свободно она чувствует себя в его кабинете. Впрочем, она никогда и не казалась скованной — даже в самый первый раз. Скорее, будто помечала территорию, пусть она и не принадлежала ей. Проводила пальцами по его книжным полкам, испытывала его терпение.

Теперь ему приходит в голову, что он, наверное, позволил бы ей разнести здесь всё до основания.

— Когда у тебя первая пара? — спрашивает он.

— Через пару часов. Но я решила прийти пораньше. Буду скучать по возможности любоваться тобой.