— Нам же с ним не детские конкурсы вести, — слабо возразил я. — То, что он нелюдимый не так и плохо, на мосту ему было бы не с кем общаться. Один раз отконвоировали и дальше ни с кем не общайся. Разве что леса нет. Зато река Смородина в твоём полном распоряжении.

— Его стихия Земля, мост раскалён… Уверена, что с его мощью мост не убьёт его, однако находиться там долгое время… Скорее всего, ему было бы трудно. Так же, Лихо — существо бедствий. Представь, что его сила выйдет из-под контроля и последствия его бедоносности окажутся масштабнее гибели коров и коз в округе. Вдруг вся ткань реальности начнет распадаться, грозя глобальными катастрофами и катаклизмами? Мы не можем предсказать, как пребывание в Межмирье повлияет на силу Лиха. Так что он нам категорически не подходит.

Я продёрнулся вперёд, и некоторое время мы ехали в тишине, прежде чем «пробка» снова остановилась.

— Жаль. Персонаж колоритный.

— Чересчур.

— Хорошо, — сдался я. — Кто ещё в нашем списке невозможных кандидатов? Коркодел?

— Да-да, Коркодел Псковской, — улыбнулась Василиса. — Старинный фольклор гласит, что народ боялся его крепко-накрепко. Вероятней всего, это был древний крокодил-оборотень, каким-то ветром занесённый в наши северные края. Шастал в районе Пскова, регулярно видели его в водах озера Ладоги. Времена тогда были вольготные, никаких правил вроде «Карнавала» не существовало. Поговаривали, участвовал он даже в знаменитом Ледовом побоище, помог нашим войскам, утащив под лёд пару рот тевтонцев. Но давай откровенно, Вадим, думаю, он уж давным-давно умер. Прошли века, да и, кроме того, ведь он всего лишь оборотень, пусть сильный, могучий, лихой, но не более.

— А я-то думал, — разочарованно протянул я, вспоминая байки далёких дней, которые мне довелось слышать, — сказывали что Коркодел огромный, как ладья, и с пастью, в которой поместится лодка… И глаза огнём горят.

— И лазеры из глаз как у супермена, — скептически прокомментировала Василиса. — Это же байки. Во-первых, крестьяне-скобари, увидев двухметровую рептилию, быстро дорисовали в своём воображении всё остальное. А во-вторых, в народной молве прибрехали ещё в несколько раз. У страха глаза велики. Они, наверное, в его описании были ограничены только шириной реки Псковы. Да и как ни крути, крокодил — не дракон. Я могу только предполагать его стихию, но там скорее всего Вода. Ему на раскалённом мосту делать нечего, он его в шашлык из старой крокодилятины превратит.

— Чудо-Юдо? — предпринял я последнюю попытку.

Василиса покачала головой.

— Это ты про того, кого полностью зовут Чудо-Юдо-Рыба-Кит? Который, согласно сведеньям Инквизиции, до сих пор мирно плавает где-то в Печорском море, и размеры его превосходят синего кита? Ты же понимаешь, Вадим, что его стихия — это чистая Вода северных морей, а не огонь и смрад реки Смородины?