Он не полез на первую нашу пару. Не бросил высоту ради лёгкого выстрела по крайнему. Дал нам втянуться под бомбовозы и ждал, когда кто-нибудь выберет цель, упрётся взглядом в прицел и перестанет смотреть вверх.

Я выбрал.

Подранок уходил ниже остальных. Винт левого мотора ещё тянул, но дым становился гуще. До своей стороны он мог дотянуть; до строя — уже нет. Между ним и мной оставалось меньше километра.

— Хромов, верх держи. Я на крайнего.

— Вижу жёлтого.

Я опустил нос и пошёл снизу-сзади. Верхняя стрелковая точка там доставала хуже; зато нижняя гондола смотрела прямо в меня. Она ожила первой. Красные нити прошли слева, потом легли ближе. По плоскости застучало — не громко, будто кто-то швырнул горсть гаек в жестяную крышу.

Я не отвернул.

Довернул на дымящий мотор. Не ловил всю тушу, не искал красивого ракурса — положил кольцо прицела туда, где мотогондола входила в крыло, и нажал. Держал дольше учебного. Отдача прошла мелкой дрожью по ручке, гильзы сыпались вниз, трассы уходили в металл.

— Верх! — крикнул Хромов.

Жёлтый кок уже падал на меня. Ланге дождался, пока я привяжу себя к «Хейнкелю», и только тогда отдал высоту. Его ведомый остался наверху. Всё было сделано без спешки, по расчёту.

Хромов вошёл между нами раньше, чем я успел снять палец с гашетки. Не полез навстречу «фридриху» лоб в лоб — пересёк ему линию атаки снизу и заставил выбирать: продолжать очередь мимо него по мне или довернуть и подставиться остальной четвёрке. Ланге дал коротко. Трассы прошли за хвостом Хромова. Потом немец переложил машину и ушёл вверх, сохранив скорость. Ведомый прикрыл его набор.

Мне достались эти две секунды.

Из-под капота «Хейнкеля» выбило белёсую струю, следом густой чёрный дым. Левое крыло дрогнуло, тяжело пошло вниз. Бомбовоз не взорвался и не рассыпался. Просто перестал держать горизонт. Один мотор тянул, второй горел, и большая машина медленно заваливалась, будто ещё спорила с землёй о собственном весе.

Я отвалил в сторону. Нижний стрелок успел провести последнюю очередь; что-то ударило в борт за локтем. В кабине запахло горячей краской и порохом.

От «Хейнкеля» отделилась тёмная фигурка. Потом вторая. Два купола раскрылись почти рядом. Больше я не увидел: Хромов уже кричал, чтобы я уходил вниз, а жёлтый кок снова собирал высоту для захода.

Мы не стали догонять основную группу. Шесть наших машин растянулись, на юге была всего одна пара, измотанная погоней у земли, и над всем этим стояли два «фридриха» с преимуществом в высоте. Гришин дал сбор. Ланге довёл бомбовозы до запада и не разменял себя на месть за одного отставшего.